Но так как читать, например Ветхий Завет, во всей глубине возможно только тогда, когда еще или опять владеют известными вещами, связанными с имагинативными представлениями, то понятно, что в XIX столетии в особенности утерялась возможность читать Ветхий Завет.

15

Но чем дальше отступаешь назад, тем больше находишь, что фактически как раз в еврействе во время Мистерии Голгофы жило еще наряду с внешним Ветхим Заветом то, что можно назвать воззрением Мистерии, истинным воззрением Мистерии.

16

И это воззрение состояло во многом, и в том, что давало возможность читать правильным образом Ветхий Завет. Но читать его правильным образом возможно только тогда, когда в основу всех его положений кладется духовное. Отрицательнее всех относились, во времена Мистерии Голгофы, к этой особой окраске тайного еврейского учения римляне. И действительно, вряд ли существовало на всем протяжении развития Земли большее противоречие, чем между римскими воззрениями и охраняемыми палестинскими посвященными воззрениями Мистерий. Но это воззрение Мистерий, существующее в Палестине, нельзя брать просто, в его тогдашнем виде, ибо тогда не найдешь в нем христианства, а лишь пророческое провозвестие христианства. Но, с другой стороны, то, что живет в христианстве, понятно лишь тогда, когда его рассматривают на фоне, на историческом фоне существовавших в Палестине Мистерий. Но это учение Мистерий было полно тайн о пневматическом человеке, полно тем, что указывает человеческому познанию искать путь в духовный мир. Многое из того, что жило в этом тайном учении, жило, более или менее разветвляясь, в Греческих Мистериях. Но в Римских Мистериях жило от них весьма мало. Римлянам как раз вовсе не надо было основного нерва этих палестинских Мистерий. Они не нуждались в нем. Потому что в Римской среде развивалось сообщество людей совсем особого рода, которое могло существовать тогда, когда оно не думало о пневматическом человеке. В том-то и состоит тайна римской истории, что в ней было положено основание такому человеческому сообществу, из которого более или менее исключается пневматический человек. Здесь основывалось нечто, перед чем не имело никакого смысла говорить о человеке в его трехчленной сущности: как о теле, душе и духе. И чем дальше назад, тем более ясно, что древнейшее понимание Мистерии Голгофы основано именно на этом разделении всего человека на тело, душу, дух, как это встречается у Павла, говорящего о физическом человеке, духовном и душевном. Но именно это и должно было наиболее отталкивать римлян. В этом-то и кроется причина всего происшедшего в последнее время.

17