Сегодня мы можем углубиться в некоторые прекрасные, благородные познания в этом направлении. Я хотел бы представить Вам опыт того, что, как говорится, «случайно», а на самом деле благодаря карме оказалось у меня, когда прямо в витрине магазина я обнаружил небольшую книгу, которую купил исходя из некоего впечатления, которое произвело на меня её название. Там говорится о современном человеке, что этот человек ищет, под влиянием какого впечатления этот современный человек вырастает; там говорится, как много существует в современном мире, в современном внешнем мире того, что способствует этому современному человеку, что делает его жизнь удобной, что делает жизнь лёгкой, насколько жизнь является удовольствием под влиянием определённых удобств, которые принесла новая паровая сила, новое электричество; всё это указывается. Но затем особо подчёркивается одна вещь. Подчёркивается, что современный человек хотя и вступил в более стремительную, насыщенную событиями жизнь, чем это было в прежние времена, но что его жизнь стала богаче. Всё это подчёркивается с некоторой радостью, с определённой душевностью; с помощью выдающихся духовных явлений современности описывается, насколько для современного человека это лучше по сравнению с более унылой, грустной, инстинктивной жизнью прежних времён. Но дальше правильно описывается то, на что я указал раньше, в качестве трудностей пятого послеатлантического периода. Только не осознаётся, что именно из этого своеобразия пятого послеатлантического периода и вытекает его требование - формирование души сознательной. Не видят ясно и отчётливо. Это то, что является важным. Но это ощущают открытым сердцем. Там сказано: «Удивительно: при описании внутреннего пути становления нашего времени мы должны были исходить из радости жизни, из удовольствия от бытия. А в заключении этого раздела нам необходимо сказать о глубокой, внутренней душевной нужде. То, что мы переживаем здесь, в малом, наше время переживает в большом». - Под «малым» он имеет в виду то место, где он сейчас живёт. - «Невиданное изобилие культуры, развитие жизни в силе и красоте, как никакое другое в истории; и при этом душевная нужда, которая надвигается и захватывает целые слои людей».

32

И теперь, после того как он это так верно понял, этот человек изучает различные вещи, которые должны привести к тому, чтобы не просто остановиться на беспомощном описании душевной нужды, но найти правильное решение, чтобы направить импульсы нового человечества правильным образом. Среди этих различных вещей он также описывает то, что он называет теософией, как он познакомился с теософией. Здесь среди множества враждебно настроенных людей мы встречаем такого человека, который благожелательно относится к этой теософии, с самой доброй волей, с волей действительно узнать о ней, который также познакомился с ней, и которого поэтому мы рассматриваем. На самом деле я привожу это не просто из прихоти привести это, а потому, что действительно очень важно и существенно, чтобы мы также заботились о таких положительных взаимосвязях между нашей духовной наукой и внешней жизнью.

33

После того, как этот человек обсудил, что мистика, которая не доходит до «мистики», также желает осуществить углубление жизни, устранение душевной нужды, он говорит: «Наряду с мистикой находится теософия. Существуют некоторые люди, которые видят в ней только явление, направленное на то, чтобы установить суррогаты на место проверенных сил, или которые находят в ней лишь склонность к синкретизму и эклектизму» - то есть к обобщению всевозможных религиозных вероучений и мировоззрений. Те, кто не вдаётся более подробно в духовную науку, говорят о том, что в ней должен воскреснуть гностицизм и так далее; но этот человек, он делает один шаг дальше. То есть он говорит: те, «которые находят в ней только тенденцию к синкретизму и эклектизму, поступают соответственно индивидуальным склонностям и смешивают её с менее яркими сопутствующими явлениями современной жизни, с суевериями, спиритизмом, духовным видением, символизмом и тому подобными таинственными очаровывающими людей проявлениями духовных забав. Но это не так. Это означает проявлять несправедливость к этому движению, если человек не хочет признавать выражающиеся в нём глубоко внутренние отношения и ценности». Итак, перед нами доброжелательный человек. Он говорит:

34

«Скорее нам нужно, по крайней мере, в кругу, собравшемся вокруг Штайнера, стремиться понять её в качестве религиозного движения среди наших современников, даже если не изначального, а только синкретического типа, но всё же направленного на основу всей жизни;» - надеюсь, что он ещё придёт к изначальному источнику, данный человек, потому что у него так много доброй воли – «мы должны судить о ней как о движении, направленном на удовлетворение сверхчувственных интересов людей, и вместе с тем, как о росте над реализмом, придерживающемся чувственного; прежде всего, мы должны распознать в ней движение, которое указывает людям на осознание нравственных проблем, которые им поставлены, и которое нацелено на работу по внутреннему возрождению исходя из направления скрупулёзного внимания на самовоспитание;» - как я уже сказал, я читаю написанное им не из какой-то прихоти; но при том, что обычно говорят об Антропософии, уже не является совсем несущественным то, что мы также встречаем такие суждения - «нужно только прочитать книгу Штайнера о введении в теософию, чтобы заметить, с какой серьёзностью здесь направляют человека к работе над своим нравственным очищением и самосовершенствованием. Далее, в своём сверхчувственно направленном рассуждении она является реакцией против материализма; однако» - и теперь появляется нечто, на что я прошу Вас обратить особое внимание - «при этом она легко теряет почву реальности и теряется в гипотезах, в ясновидческих фантазиях, в царстве грёз, так что для реальности индивидуального и социального жизнеустройства у неё уже не сохраняется достаточно сил. Но, по крайней мере, мы хотим и должны отметить теософию в качестве корректирующего явления в ходе становления современности».

35