Когда возникают сообщества, то в духе пятого послеатлантического культурного периода они в действительности должны появляться таким образом, чтобы люди, объединяющиеся в этих сообществах, являлись самым главным, и чтобы из взаимного общения этих позитивных людей проистекало то, что может возникнуть. Тогда возникнут совершенно индивидуальные вещи, если на это обратят внимание. Что обычно делают сегодня? Начинают с того, что составляют устав. Конечно, это может быть очень хорошо, если, конечно, необходимо, потому что именно внешние обстоятельства требуют устав. Но именно в нашей области должно быть ясно, что все разговоры о программах и уставах - это только уступка миру, что то, о чём идёт речь, должно быть индивидуальной совместной жизнью, возникающей из позитивного человека, что важным является взаимопонимание. Тогда уже для пятого послеатлантического периода, потому что впереди у нас, конечно, ещё несколько веков, возникнут возможности, чтобы также из круга тех, кто понимает это, понимание индивидуального развития, наполненного жизнью развития проникло в общий мир, который сегодня весь затянут в параграфы, как в испанские сапоги¹, в параграфы или законы, или ещё нечто подобное. Поэтому мы видим, как повсюду с кафедр и других трибун возникают здраво звучащие теории, в которых должны научить жизни. Мы видим, как повсюду возникают теории, исходящие только из абстракций, в которых людям демонстрируются всевозможные идеи и идеалы. Но речь идёт не об этом, а только о том, чтобы проникнуть с пониманием в конкретную, реальную жизнь. Как теперь это можно осуществить?

1. Испанский сапог — средневековое орудие пытки. - прим. пер.

25

Само собой разумеется, совершенно по праву возразят на то, что здесь было сказано: да, мы все не можем научиться судить о том, что сегодня проистекает из авторитетных взаимосвязей. Подумать только, - скажут люди, - что человек, который хочет стать врачом, должен всё выучить! Абсолютно правильно, что он учит это; но мы же не можем учиться этому и ещё учиться тому, чему учится каждый, кто должен стать юристом, и ещё учиться тому, чему должен учиться каждый, кто хочет стать художником и так далее. Мы же не можем это сделать! - Конечно, без сомнения мы не можем сделать это; но нам даже не нужно быть созидающими, нам нужно только быть здравомыслящими. Мы должны быть в состоянии хотя и позволять создавать авторитет, но уметь оценивать авторитет. Мы не изучаем это, мы не вникаем в это посредством изучения каждой отдельной специальности, но мы овладеваем возможностью суждения исходя из того, что в полной мере может сформировать наш рассудок, наша сила суждения. Но это никогда не может произойти из материального познания отдельных специальностей, а только из всеобъемлющего духопознания.

26

Духовная наука должна быть центральным пунктом познания. Потому что эта духовная наука объяснит не только взаимосвязи в развитии человека, но благодаря способу мышления, которым она обладает, она разовьёт в нас здравый рассудок, который сегодня необходимо извлечь из более значительных глубин, чем его должны были извлекать и поднимать в греко-римскую культурную эпоху, в четвёртый послеатлантический период. Отличный от других наук способ формирования понятий и представлений, необходимый для духовной науки, не даёт нам возможности стать авторитетом в той или иной области, но даёт возможность стать здравомыслящими. И почему так происходит, будут понимать всё больше и больше, потому что в душе человека существуют таинственные силы, и эти таинственные силы, эти мистериальные силы, которые свяжут душу человека с духовным миром и будут проходить через эту связь, формирующуюся между человеческой душой и духовным миром благодаря тому, что мы углубляемся в духовную науку, позволят в каждом случае, когда мы сталкиваемся с авторитетом, проявиться в нас здравомыслию. Мы не будем знать того, что может знать авторитет; но если авторитет знает нечто и в отдельных случаях делает то или иное, то мы будем способны судить об этом.

27

Мы должны особо подчеркнуть это как нечто, что должно быть принесено духовной наукой, чтобы она не только наставляла людей, но и делала их здравомыслящими в этом отношении, то есть сперва давала им возможность свободы мысли, способствующей независимости мысли уже в них самих. Духовная наука не делает нас врачами, но духовная наука позволяет нам судить о том, что входит в общественную жизнь через конкретного врача, если только мы должным образом проникаем в духовную науку. Если когда-либо поймут то, что я имею в виду сейчас под этими словами, тогда поймут очень и очень многое о целительных силах пятого послеатлантического периода. Потому что очень, очень много заключено в том, что я на самом деле имею в виду, что духовная наука, так сказать, переделает человеческий рассудок, так что человек станет здравомыслящим, сила рассудка освободится из его душевной жизни. Только благодаря этому он в действительности может завоевать себе свободу мысли.

28