Мы часто говорили о древних мистериях, которые хотели пробудить в человеческой природе то, что позволяет человеку заглянуть в сверхчувственное, и мы говорили о том, что Мистерия Голгофы, доступная для всех людей, выставила сверхчувственную тайну на сцену истории. По сути, то, что соединяет нас с действительной мыслью Христа, есть в нас, благодаря тому, - действительно благодаря тому, - что мы ещё можем в нашей жизни иметь моменты, в которые мы, в прямом смысле, не образно, не смотря на всё, чем мы являемся во внешнем мире, можем, - вернувшись назад и почувствовав себя снова ребёнком, глядя с точки зрения ребёнка на человека, на то, как он развивается между рождением и смертью, почувствовав это в себе, - оживить то, что мы тогда получили как дети.

28

В прошлый четверг я читал публичную лекцию об Иоганне Готтлибе Фихте (Johann Gottlieb Fichte). Я мог бы добавить к этому ещё то, - что не могло было тогда быть понятым полностью, - что объясняет многое из того, что жило в этой своеобразно набожной фигуре. И, если бы мне было позволено сказать, почему он, собственно, стал таким особенным, каким он стал, я должен был бы сказать: Потому что, не смотря на свой возраст, он больше, чем другие люди, сохранил в себе это детское. В таких людях больше детского, чем в других. Такие люди меньше стареют! Действительно, у таких людей остается больше того, что было в детстве, чем у других людей. И в этом вообще секрет многих великих людей, что они до преклонных лет в определенном смысле могут оставаться детьми; и когда они умирают, они умирают как дети. К тому в нас, что живёт как детское, обращается Мистерия Рождества, обращается, имея в виду божественное дитя, который был избран принять Христа; на него мы смотрим как на того, над кем уже парит Христос, который, посредством Мистерии Голгофы, действительно принёс Земле исцеление.

29

Осознаем только: когда мы передаём Земле отпечаток нашего высшего человека, когда мы передаём Земле наше физическое тело, это не просто физический процесс. Тут происходит также нечто духовное. Но это духовное происходит правильным образом, только благодаря тому, что в земную ауру влилось существо Христа, прошедшего через Мистерию Голгофы. Мы не видим в полной мере того, чем является вся эта Земля, если мы не видим со времени Мистерии Голгофы соединённого с Землёй Христа, того Христа, мимо которого мы можем пройти, как мимо всего прочего сверхчувственного, если мы чувствуем себя оснащёнными в материалистическом смысле; но мы не можем пройти мимо него, если Земля должна иметь для нас действительный, настоящий смысл. Поэтому всё зависит от нашей способности пробудить в себе то, что открывает нам взгляд в духовный мир.

30

Давайте сделаем празднование Рождества для себя таким, каким оно должно быть, в частности, для нас: празднованием, которое служит не только прошлому, празднованием, которое также должно служить будущему, тому будущему, которое, шаг за шагом должно принести для всего человечества рождение духовной жизни. Мы хотим соединиться с пророческим чувством, с пророческим предчувствием того, что человечеству должно быть принесено такое рождение духовной жизни, что в будущем человечества должно действовать великое Рождество, рождение того, что в мыслях человека даёт Земле смысл. Тот смысл, который Земля объективно получила, благодаря тому, что существо Христа, посредством Мистерии Голгофы, соединилось с земной аурой. Давайте подумаем в Рождество о том, как из глубин тьмы в человеческое развитие должен войти свет, свет духовной жизни. Уйти должен тот старый свет духовной жизни, который, постепенно угасая, был до Мистерии Голгофы, и он должен возродиться, должен родиться снова после Мистерии Голгофы, посредством того сознания в человеческой душе, что эта человеческая душа связана с тем, чем стал для Земли Христос, благодаря Мистерии Голгофы.

31

Если будет всё больше и больше людей, которые будут знать, как понимать Рождество в таком духовно-научном смысле, тогда это Рождество разовьёт в человеческих сердцах и душах силу, которая будет иметь смысл во все времена: во времена, когда люди будут чувствовать себя счастливыми, но также и во времена, когда люди должны предаваться тому чувству боли, которое проникает в нас сегодня, когда мы думаем о великих невзгодах этого времени. То, как видение духовного придаёт Земле смысл, некто выразил прекрасными словами, которые я хочу для вас привести сегодня:

Was meinem Auge diese Kraft gegeben,
Daß alle Mißgestalt ihm ist zerronnen,
Daß ihm die Nächte werden heitre Sonnen,
Unordnung Ordnung und Verwesung Leben?

Was durch der Zeit, des Raums verworrnes Weben,
Des Mich sicher leitet hin zum ewgen Bronnen
Schönen, Wahren, Guten und der Wonnen,
Und drin vernichtend eintaucht all mein Streben?

Das ist's: seit in Urania's Aug*, die tiefe,
Sich selber klare, blaue, stille, reine
Lichtflamm', ich selber still hineingesehen;

Seitdem ruht dieses Aug' mir in der Tiefe
Und ist in meinem Sein, - das ewig Eine,
Lebt mir im Leben, sieht in meinem Sehen.                      

Что дало моим глазам эту силу, [так],
Что для него исчезают все уродства,
Что для него ночи освещаются радостным Солнцем,
Беспорядок становится порядком, а гниение - жизнью?

Что за сплетение пространства и времени
Уверенно ведёт меня к вечному источнику
Прекрасного, истинного, доброго и блаженного,
И в нём пустыми оказываются все мои желания?

Вот, что это: с тех пор, как в глазах Урании, глубокое
В себе ясное, синее, спокойное, чистое
Пламя света я увидел;

С тех пор в глуби меня покоятся эти глаза
И в моём бытии, - вечное Оно,
Живёт в моей жизни, смотрит моим зрением.

32

И ещё одно стихотворение:

Nichts ist, denn Gott, und Gott ist nichts, denn Leben,
Du weißest, ich mit dir weiß im Verein;
Doch wie vermöchte Wissen dazusein,
Wenn es nicht Wissen war' von Gottes Leben!                

«Wie gern', ach! wollt' ich diesem hin mich geben,
Allein wo find ich's? Fließt es irgend ein
Ins Wissen, so verwandelt's sich in Schein,
Mit ihm vermischt, von seiner Hüll* umgeben.»             

Gar klar die Hülle sich vor dir erhebet,
Dein Ich ist sie, es sterbe, was vernichtbar,
Und fortan lebt nur Gott in deinem Streben,                            

Durchschaue, was dies Streben überlebet,
So wird die Hülle dir als Hülle sichtbar,
Und unverschleiert siehst du göttlich Leben. 
                    
Нет ничего, но только Бог, и Бог ничто, но только жизнь,
Ты знаешь это, и я знаю это вместе с тобой;
И всё же, как могло было быть знание об этом,
Если бы не было знания о жизни Бога!

«Ах! С какой радостью я хотел бы ему отдаться,
Только, где я его найду? Если что-то становится
Знанием, оно превращается в иллюзию,
Смешивается с ней, окутывается её оболочкой».

Без сомнения, эта оболочка спадёт перед тобой,
Она, ведь, это твоё Я, что умирает, что уничтожимо, 
Но отныне лишь Бог живёт в твоём стремлении.

Пойми, что переживает это стремление,
И эта оболочка окажется просто оболочкой,
И ты увидишь божественную жизнь неприкрытой.

33