В более ранние времена развития христианства в Центральной Европе в народе была распространена, собственно, только идея Пасхи. И только таким образом, как я это описал, к ней постепенно добавилась идея Рождества. Поскольку то, что есть в «Гелианде» или подобных произведениях, могло было быть написано отдельными людьми, но отнюдь не стать популярным в народе.

18

Популярность Рождества возникла так, как я, как раз, описал; она действительно величественным образом показывает, как мысль связи с детским, с чистым, настоящим детским, которое явилось в новом облике в ребёнке-Иисусе, завоевала людей. Если мы объединим силу этой мысли с тем, что эта мысль может жить в душах как единственная мысль, объединяющая всех людей, прежде всего, в нашем земном существовании, тогда это будет истинная христианская мысль. И так христианская мысль растёт в нас, становится тем, что должно в нас постепенно укрепляться, если дальнейшее земное развитие должно происходить правильным образом. Подумайте только, насколько человек в нынешнем земном бытии ещё далек от того, что, собственно, скрывается в глубинах идеи Христа.

19

В эти дни выйдет книга - возможно, вы её читали - Эрнста Геккеля: «Вечность, мысли о мировой войне, о жизни и смерти, религии и теории развития» (Ernst Haeckel: «Ewigkeit, Weltkriegsgedanken über Leben und Tod, Religion und Entwicklungslehre»). Книга Эрнста Геккеля - это книга, которая определенно исходила из серьезной любви к истине, это книга, в которой определённо самым серьёзным образом ищется истина. То, что книга должна принести, примерно сообщает следующее: она должна указать на то, что происходит сейчас на Земле, как народы воюют друг с другом, как они ненавидят друг друга, какие бесчисленные смерти случаются каждый день. Все эти мысли, которые так болезненно подступают к человеку, Эрнст Геккель упоминает, разумеется, в связи с рассмотрением мира со своей точки зрения, - мы часто говорили об этом, поскольку Геккеля, даже нами, духовными учёными, можно признать как великого исследователя, - с той точки зрения, которая, как мы знаем, может вести и к другому, но ведёт, однако, к тому, что можно наблюдать в некой новой фазе геккелевского развития. Итак, Геккель размышляет о мировой войне. Он тоже говорит о том, сколько крови пролито, сколько смертей нас окружает. И он спрашивает себя: Могут ли наряду с этим существовать религиозные мысли? Можно ли каким-то образом верить в то, - так спрашивает себя Геккель, - что миром правит какое-то провидение, какой-то добрый Бог, если видно, что ежедневно, как он говорит, благодаря просто случаю, заканчивается жизнь так многих людей, что они умирают совсем не по той причине, которую доказательно можно привести в какую-то связь с каким-то мудрым мировым правлением, а просто случайно, как он говорит, благодаря шальной пуле, благодаря тому или иному случаю? Имеют ли перед лицом этих фактов все эти мудрые мысли, все эти провидческие мысли, какой-то смысл? Не должны ли, как раз, такие события, как эти, доказывать, что человек должен остановиться на том, что он является ничем иным, как тем, что нам показывает внешняя, материалистически представляемая история развития, и что, по сути, всем земным бытием правит не какое-то мудрое провидение, а случай? Можно ли перед лицом этого иметь какую-то другие религиозные мысли, полагает Геккель, кроме как сдаться, сказать себе: Человек оставляет своё тело и уходит в космос? - Но если этот космос, спрашивается дальше, - Геккель больше не ставит этот вопрос, - ни что иное, как игра атомов, то не ограничивается ли эта человеческая жизнь действительно смыслом земного существования? Как было сказано, Геккель больше не ставит этого вопроса, но в своей рождественской книге он даёт ответ: Как раз, такие события, как они сейчас болезненно касаются нас, как раз, такие события показывают, что никто не в праве верить, что мир пронизывает доброе провидение или мудрое мировое правление, или что-то подобное. Так что надо смириться, осознать, что есть то, что есть!

20

Тоже мне, рождественская книга! Рождественская книга должна быть очень искренней и честной. Эта книга, однако, основана на одном значительном предубеждении. Она основана на том предубеждении, что нельзя искать смысл Земли духовным путём, что человечеству запрещено искать смысл духовным путём! Если смотреть только на внешний ход событий, этого смысла не видно. Тогда это так, как думает Геккель. И с тем, что эта жизнь не имеет смысла, нужно смириться, - так говорит Геккель. Этот смысл искать не позволено!

21

Не правильнее ли будет, если придёт кто-то другой и скажет: если мы всегда будем смотреть на наши нынешние события только так, внешне, если мы будем просто продолжать указывать на то, что в настоящее время, людей поражает бесчисленное количество пуль, а мы можем просто смотреть на эту бессмыслицу, то это, как раз, показывает нам, что мы должны искать этот смысл глубже. Это показывает нам, что мы не должны искать смысл просто в том, что сейчас непосредственно разыгрывается на Земле, и полагать, что эти человеческие души погибнут вместе с телесным, а что мы должны искать смысл в том, что с ними начинает происходить, когда они проходят врата смерти. Короче, может прийти кто-то другой, кто скажет: Именно потому, что во внешнем нет никакого смысла, этот смысл надо искать за этим внешним, это смысл надо искать в сверхчувственном.

22

Неужели это так сильно отличается от того же самого в совершенно другой области? Наука Геккеля, для тех, кто думает так же, как сегодня думает Геккель, может стать отрицанием любого смысла земного существования. Она может привести к тому, что, исходя из происходящего сегодня, захотят доказать то, что земная жизнь как таковая не имеет смысла. Но если использовать её по-нашему, - как мы часто это делали, - тогда та же самая наука станет отправной точкой, чтобы показать, какой глубокий, великий смысл может быть раскрыт нами в явлениях мира. Но для этого в мире должно быть действенно духовное. Мы должны быть в состоянии соединиться с духовным. А, поскольку люди ещё не понимают, как в областях учёности позволить на себя действовать той силе, которая покорило сердца и души таким чудесным образом, как при взгляде на рождественскую тайну, когда из, собственно, мирского понимания возникло священное понимание, поскольку учёные этого ещё не понимают, поскольку они ещё не могут соединить импульс Христа с тем, что они видят во внешнем мире, они не в состоянии найти для Земли смысл, действительный смысл.

23

Поэтому надо сказать: Наука со всеми её великими достижениями, которыми люди сегодня по праву так гордятся, сама по себе не способна привести к удовлетворяющим людей взглядам.

24

Идя своим путём, она может одинаковым образом привести как к бессмысленности, так и к земному смыслу, как и в любой другой сфере. Возьмём эту внешнюю науку со всеми её чудесными законами, которая так гордо развивалась в последние столетия, особенно в 19-ом столетии и по сей день, возьмём всё то, что нас сегодня окружает: всё это создано этой наукой. Мы больше не зажигаем свечи так, как это делал по ночам Гёте, мы освещаем наши комнаты совершенно по-другому. И возьмём всё то, что из нашей сегодняшней науки живёт в наших душах: всё это возникло, благодаря великим достижениям науки, которыми человечество по праву гордится. Но та же наука, как она действует? Она действует благодатным образом, когда человек развивает что-то благодатное. Но сегодня, именно потому, что она такая совершенная, эта наука производит неудержимые орудия убийства. Её прогресс служит не только созиданию, но и разрушению. Так же, как, с одной стороны, наука, которую исповедует Геккель, может вести к смыслу и бессмыслице, так наука, которая достигает таких великих результатов, может служить созиданию и разрушению. И если бы это зависело только от науки, она из тех же источников, из которых она созидает, производила бы всё больше и больше разрушительного. Сама по себе она непосредственно не обладает импульсом, способным продвигать человечество вперёд. О, если бы это можно было увидеть хоть раз, только тогда можно было бы правильно оценить эту науку. Только тогда узнали бы, что в развитии человечества должно быть что-то ещё, кроме того, чего человек смог достичь с помощью этой науки! Что, собственно, такое, эта наука? В действительности она является ничем иным, как древом, которое растёт из гроба Адама, и всё больше и больше приближается время, когда люди признают, что эта наука является древом, растущим из гроба Адама. И приближается время, когда люди признают, что это древо должно превратиться в древесину, которая является крестом человечества, и этот крест сможет привести к благу только тогда, когда на нём будет распято то, что правильным образом соединяется с тем, что лежит по ту сторону смерти, но что живёт в человеке уже здесь: то, на что мы смотрим в Ночь Святого Рождества, если правильным образом ощутим тайну этого Святого Рождества, - на то, что может представлено детским образом, но что несёт в себе высшие тайны. Разве это не чудесно, что людям можно самым простым образом сказать: Сюда вошло то, что, посредством человеческой жизни, правит на Земле, - то, что, собственно, не должно выходить за рамки детства! Это родственно тому, к чему человек принадлежит как к чему-то сверхчувственному. Разве не чудесно, что это в высшей степени сверхчувственно-невидимое в таком простом образе могло так приблизиться к человеческим душам, - простым человеческим душам?

25

Тем, кто образован, также ещё только придётся проследовать путём, который проделали эти простые человеческие души. Было также время, когда ребёнка представляли не в колыбели или в яслях, а когда ребёнка представляли спящим на кресте. Ребёнок, спящий на кресте! Прекрасная глубокая картина, полностью выражающая мысль, которую я хотел сегодня провести перед вашими душами.

26

И, по сути, разве нельзя просто высказать эту мысль? Вот она! Давайте поищем источник тех импульсов, которые так ужасно противостоят друг другу в сегодняшнем мире! Откуда берутся эти импульсы? Откуда берётся всё то, что делает сегодня жизнь человечества такой сложной, откуда это берётся? Это берётся из всего того, чем мы становимся в мире с того момента времени, который мы можем вспомнить. Если мы вернёмся назад за этот момент времени, мы окажемся там, где нас звали детьми, которые могут войти в Царствие Небесное. Тут начало, тут в человеческих душах нет ничего из того, что сегодня участвует в ссорах и раздорах. Так легко можно высказать эту мысль. Но духовно мы должны сегодня учитывать, что в человеческой душе всё же есть такое изначальное, которое выходит за пределы всех человеческих споров, за пределы всей человеческой дисгармонии.

27