В Новое время мы на земле постепенно привыкли филистерски-буднично, непоэтично выражать то, что мы можем себе позволить по отношению к познанию. Высшие существа всегда остаются поэтами, и поэтому их существо никогда не выразить правильно, описывая его физически-будничными словами; тут надо прибегнуть к таким словам, какие я только что употребил: "На Рождество раскрываются окна Земли и ангелы и архангелы смотрят сквозь окна, чем занимались люди в течение всего года". Существа высших иерархий остаются поэтами и художниками, даже когда мыслят. Логика, которую мы обычно развиваем, — это лишь результат земной тяжести (этим не сказано, что она не является в высшей степени полезной на земле).

9

Из всего, что живет в человеке, но что по своему характеру таково, как я теперь описал, для этих высших существ важно то, что живет в душе человека. То, что придумывают профессора, не интересует ангелов, заглядывающих в рождественские окна, они на это не обращают внимания. Они не очень-то интересуются мыслями. То, что происходит в чувствах человека, в человеческом сердце, — это связано в своем космическом значении с годичным кругооборотом солнца. На Рождество, стало быть, перед ликом божественно-духовных миров проходит не то, глупы или умны мы на земле, но исключительно — добрые или дурные люди мы, сердечные мы люди или эгоисты. Вот то, что сообщается космическим мирам путем регулирования кругооборота года.

10

Все то, что мы мыслим (так могли бы подумать вы), остается на земле, так как я только что сказал: "Ангелы и архангелы, заглядывая в рождественские окна, не интересуются этим". Но они не интересуются этим по той причине, что они (если я позволю себе выразиться несколько прозаически) получают монеты более высокого достоинства, более ценные монеты, которые чеканятся из духовно-душевного существа человека. И эти более ценные монеты чеканятся душой (Gemüt),чувством и всем тем, чем человек представляет ценность благодаря содержанию своего чувства, своей души. Мысли для космоса — это всего лишь разменная монета, монета мелкого достоинства, и за этими монетами мелкого достоинства следят каждую ночь главным образом более низкие духи. Следовательно, глупы или умны мы, за этим каждую ночь наблюдают для космоса — правда, не для очень дальних пространств космоса, а лишь для окружения Земли — наблюдают, я бы сказал, самые близкие, а поэтому также и самые подчиненные, скорее элементарные существа, находящиеся в окружении Земли. Дневной кругооборот солнца существует, чтобы сообщать космосу ценность наших мыслей настолько, насколько далеко эти мысли могут идти, ведь они принадлежат всего лишь земному окружению. Годичный кругооборот солнца существует, чтобы уносить в космические миры нашу душу, существо наших чувств.

11

Наша же волевая природа не может быть подобным образом вынесена в космос. Ибо круговорот дня строго регулирован, он протекает в течение двадцати четырех часов. Кругооборот года строго регулирован. Строгую упорядоченность кругооборота дня мы замечаем в строго логической упорядоченности наших мыслей. Упорядоченность кругооборота года мы замечаем в ее последующем действии в нашей душе, поскольку она дает ощущения, которые о чем-либо, что человек делает, говорят: "это доброе", а о чем-нибудь ином — "это злое".

12

Но в человеке живет третье, его воля. Воля, правда, находится в связи с чувствованием, и чувство не может действовать иначе, как сказать определенным действиям — "вы морально добры", а другим — "вы морально недобры". Воля же может делать морально доброе и может делать недоброе. Здесь строгая упорядоченность отсутствует. То, в каком отношении наша воля находится с нашим человеческим существом, не упорядочено строго в том смысле, в каком упорядочены мышление и чувство. Мы не можем назвать дурной поступок добрым, а добрый поступок — дурным, также не можем назвать и логичную мысль нелогичной, а нелогичную — логичной. Это проистекает из того, что мышление находится под влиянием дневного действия солнца, чувствование находится под влиянием годичного кругооборота солнца, воля же предоставлена человечеству на земле. И тут человек мог бы сказать: "Самое большое, что случается со мной, если я мыслю нелогично, так это то, что мои нелогичные мысли каждую ночь уносятся в космос и творят там зло, но мне-то что до того? Ведь я существую не для того, чтобы наводить порядок в космосе". При некоторых обстоятельствах он так может сказать здесь, на земле, где его жизнь протекает в иллюзии, но он никогда бы не сказал так между смертью и новым рождением, ибо между смертью и новым рождением он находится сам в тех мирах, где он может натворить зло своими глупыми мыслями и где должен испытать все их зло. Точно так же он находится между смертью и новым рождением в мирах, в которые влиты состояния его души и чувства. Но и здесь он мог бы опять-таки сказать на земле: "В космосе, конечно, клубится то, что живет в моих чувствах, но я предоставляю богам зло, которое могло быть причинено мною".

13

Но моя воля — лишь она беспорядочна на земле. Материалистически мыслящий человек, ограничивающий человеческую жизнь лишь временем между рождением и смертью, никогда не придет к мысли, что его воля имеет космическое значение. Он, конечно, не придет и к мысли, что его мысли или что его чувства имеют космическое значение. Но даже тот, кто хорошо знает, что мысли имеют космическое значение благодаря круговороту дня, а чувства — благодаря годичному кругообороту солнца, видит, как разыгрывается то, что совершается на земле доброй или злой волей человека, и он должен отвлечься от космического и приблизиться к самой человеческой природе, чтобы увидеть, как то, что действует в человеческой воле, исходит в космос. Именно то, что действует в человеческой воле, человеку надо самому выносить в космос, и он выносит это, проходя через врата смерти. Для этого существуют не течение дня и течение года, а врата смерти, через которые тогда человек несет то доброе или злое, что он своей волей совершил здесь, на земле.

14

Таково своеобразное отношение человека к космосу, связанное с душевной жизнью. Мы говорим о наших мыслях: "Мы имеем мысли". Однако они не зависят от нашего произвола. Мысля, мы должны считаться с законами мира, иначе мы войдем в конфликт со всем, что происходит в мире. Если передо мной стоит маленький ребенок, а я думаю, что это старик, то я, быть может, потворствую моему произволу в мышлении, но мыслями я тогда не нахожусь в мире. Следовательно, мы вовсе не независимы в мыслях, и мы независимы столь мало, что с дневным круговоротом солнца наши мысли уносятся в космос.

15

Но мы не независимы и в наших чувствах; они уносятся кругооборотом года. Следовательно, то, что заключено в нашей голове благодаря мыслям и в нашей груди — благодаря чувствам, уже во время земного бытия живет не только в нас, но живет вместе с космической жизнью. Только то, что живет в нашей воле, мы храним при себе до самой нашей смерти. И когда мы оставили тело, когда мы уже ничего общего не имеем с земными силами, мы уносим это через врата смерти.

16

И вот человек, нагруженный тем, что стало из его волевых действий, проходит через врата смерти. Подобно тому, как здесь он имеет вокруг себя то, что живет в минералах, растениях, животных, в физическом человеке, что живет в облаках, реках, горах, звездах, поскольку они внешне видимы благодаря свету, подобно тому, как он имеет все это вокруг себя здесь, во время своей жизни между рождением и смертью, так вокруг себя, оставив свое физическое и эфирное тело и пройдя через врата смерти, он имеет некий мир. Он имеет вокруг себя именно тот мир, в который каждую ночь входили его мысли, в который в ходе кругооборота года входили его чувства: "Ты это мыслил; ты это чувствовал". И теперь это выступает для него так, как будто существа высших иерархий несут навстречу ему его мысли и чувства. Они созерцали их так, как я охарактеризовал. Ныне навстречу ему струится его рассудок, ныне навстречу ему струится его душа. Как здесь, в земной жизни, с утра до вечера светит солнце, как оно заходит и настает ночь, так там, когда мы прошли через врата смерти, нам навстречу подобно дню излучается наша мудрость, так там вокруг нас тускнеют и гаснут духовные светильники и настает ночь из-за накопленного нами безумия. То, чем являются здесь, на земле день и ночь, является для нас — после того, как мы прошли чрез врата смерти, — окружающий нас результат нашей мудрости и нашего безумия. А то, что в кругообороте года человек на этом земном шаре переживает как весну и лето, осень и зиму, как изменение тепловых состояний, изменение прочих самочувствий, это он переживает, пройдя через врата смерти, также как своего рода кругооборот, который, правда, длится гораздо дольше. Он переживает нечто согревающее, возбуждающее жизнь, то есть возбуждающие его Самодух его добрые чувства, его склонность к добру; он переживает, пройдя через врата смерти, замерзание от своей склонности ко злу, к аморальному. Как на земле мы живем среди летней жары и зимнего холода, так после смерти мы живем, согреваемые нашими добрыми чувствами, дрогнущие от наших дурных чувств; и последствия нашего воления мы также проносим сквозь эти духовные времена года и сквозь эти духовные времена дня. Пройдя через врата смерти, мы являемся прежде всего следствием нашего морального бытия на земле. И мы имеем окружение, пронизанное нашим безумием и нашей мудростью, нашими симпатиями и антипатиями к добру.

17