Не предаваясь иллюзиям, мы можем — хотя и не как историки, но как чувствующие люди — почувствовать в стоящей перед нами рождественской елке нечто вроде символа того света, который взойдет в глубинах нашей души, чтобы завоевать нам бессмертие в духовном бытии. Мы смотрим в глубину души и благодаря антропософскому духовному течению чувствуем себя проникнутыми той силой, которая позволяет нам взирать в духовный мир. Затем мы смотрим на такой внешний символ, как стоящая перед нами елка, и можем сказать себе: "Пусть она будет для нас символом того, что будет светить и гореть в наших душах, чтобы вознести нас в духовный мир!" Это дерево тоже происходит как бы из темных глубин. Порицать такой неисторический подход, как только что отмеченный, могут только те люди, которые не знают, что то, внешние основания чего не доступны физическому познанию, тем не менее обладает глубокими духовными основаниями. Пусть от внешнего взгляда ускользает, каким образом это рождественское дерево проникает во внешнюю человеческую жизнь. В относительно короткое время оно как счастливый обычай вошло в общий мировой обиход. Пусть это внешне ускользает от взгляда, но кто знает, что все внешние события — это отпечатки хода духовного развития, тот должен чувствовать, что на внешнем физическом плане, должно быть, существовало особое глубокое основание для появления рождественской елки, что рождественская елка явилась словно под влиянием глубокого духовного импульса, который незримо ведет людей и который, быть может, незаметно инспирировал отдельные особенно чувствительные души, чтобы в прекрасной рождественской елке выразить внешне тот внутренний свет, что должен сиять в мире. А когда такое знание поднимется до мудрости, тогда это дерево может стать по нашей воле символом наивысшего.

11

Если антропософия - это мудрость, то она может быть деятельной мудростью и мудро пронизывать собой, то есть покрывать позолотой, внешние впечатления и внешние обычаи. Так, постепенно охватывая сердца и души людей настоящего и будущего, согревая и проясняя их, антропософия, быть может, сумеет позолотить и ставший столь материалистическим внешний обычай рождественской елки, сумеет пронизать его своей мудростью и сделать его величайшим символом после того, как он в ходе самых последних времен словно из темных глубин души вошел в земную жизнь. Если же мы проникнем, может быть, несколько глубже и предположим, что глубокое духовное руководство вносило свои импульсы в человеческие сердца, то совсем не лишенным основания окажется для нас то, что люди в глубоких ощущениях проживают у горящего огнями дерева мысли, внушенные им духовным водительством.

12

В различных странах Европы был старый обычай: в недели, предшествующие Рождеству, люди искали побеги разных деревьев, разных кустов, и брали большей частью лиственные растения, которые могли распуститься или хотя бы дать побег в Святую ночь. Когда же на Рождество в комнате стояли заботливо собранные побеги или ветви деревьев и в ночь глубочайшего солнцестояния с помощью искусственных мер раскрывали свои почки, во многих душах появлялось что-то вроде предчувствия непобедимой жизни, той жизни, что будет победительницей всякой смерти. Однако сама рождественская елка моложе. Где нам надлежит искать раньше всего обычай рождественской елки?

13

Мы знаем те проникновенные речи, которые произносили наши немецкие мистики, особенно Иоганн Таулер, действовавший в Эльзасе. Кто испытает воздействие проповедей Иоганна Таулера с их глубокой искренностью, с их бесконечной задушевностью, тот скажет себе, что в то время, когда Таулер стремился к углублению и одухотворению христианства, его введению в глубины сердца, в Эльзасе жил совершенно особый дух, всюду искавший душу, исполненную Мистерией Голгофы. Когда Таулер произносил в Страсбурге свои проповеди, его проникновенные, пламенные слова погружались глубоко в души людей, и в них порой расцветало немало оставленных ими впечатлений. Немало впечатлений возникло и от того, что Иоганн Таулер говорил в своих чудесных рождественских проповедях. "Три раза, — говорил он, — для людей рождается Бог: сначала, когда Он происходит от Отца, от великой Вселенной; затем, когда Он сошел к людям и облекся в человеческие оболочки, и в третий раз Христос рождается в каждой человеческой душе, которая находит в себе самой возможность соединить с собой то, что является премудростью Божией (Gottesweisheit), и родить в себе высшего человека".

14

Глубочайшую мудрость высказывал во всевозможных чудесных, торжественных выражениях Иоганн Таулер в области Страсбурга и особенно на Рождество. Именно такая глубокая мудрость и могла погружаться в души, оставаться в них и оказывать свое последующее действие. Чувства тоже имеют свои традиции. Из одного столетия в другое могло продолжать действовать то, что было тогда погружено в души; как все настоящие, проникнутые духом чувства, оно просилось в глаза и руки и внушало глазу потребность увидеть также и во внешнем символе воскресение, рождение человеческого духовного света. Может быть для материалистического мышления это всего лишь прекрасная случайность, но для того, кто знает, каким образом во всем физическом действует духовное водительство, это более, чем просто случай, когда мы слышим, что первые сведения о рождественском дереве, стоявшем в немецком доме, приходят из Эльзаса и именно из Страсбурга. Мы имеем под 1642 годом наиболее раннее сообщение о том, что такое рождественское дерево стояло в одном доме на радость тем, кто в облике чувственного явления хотел видеть свет, который в нас самих должен проснуться от принятия духовной мудрости.

15

Насколько плохо была принята немецкая мистика тем христианством, которое прилепляется к внешним догмам, мы видим на примере Мейстера Экхарта, великого предшественника Иоганна Таулера. Он был объявлен еретиком после смерти, так как это забыли сделать при его жизни. Да и пламенные речи Иоганна Таулера, исходившие из сердца, по-настоящему преисполненного Христом, тоже нашли мало признания. Каким образом это не верующее в настоящий дух внешнее христианство относилось к углублению христианства Мейстером Экхартом, Иоганном Таулером и другими, мы видим из того, что первая весть о рождественской елке дошла до нас от противника Духа. Он счел это детской игрой. Люди, мол, лучше бы шли туда, где преподается истинное учение.

16