Конечно, тот, кто рассматривает мировые события близо­руко, будет судить о них с точки зрения их недавнего прошло­го и подразумевая при этом то, к чему они в ближайшее время приведут. Но если кто-нибудь, совсем не входя во что-либо эзотерическое, рассмотрит ход мировых событий даже только внешним образом и сравнит прошедшие времена с настоя­щими, то и тогда он может осознать, как бесконечно много может быть связано с тем, что совершенно иначе, чем ближай­шее воздействие, разыгрывается в мире. Видите ли, многие сейчас говорят: современные военные события есть просто результат внешних политических противоречий, противо­речий отдельных наций, отдельных народов. Конечно, это верно. И дело не в том, чтобы спорить против правдивости в узком смысле такого взгляда, но, мои дорогие друзья, если вы возьмете, например, средневековые войны, которые разыгры­вались в начале Средневековья между средне-европейскими народами и народами, жившими на юге Европы, главным образом принадлежащими к Римской империи, то можете сказать: «Битвы, которые тогда велись, тоже происходи­ли из имевшихся политических противоречий». Теперь эти битвы прошли. Они вызвали известную конфигурацию всей европейской жизни. Если вы обратитесь к истории и посмо­трите, что произошло тогда благодаря войнам средневековых народов с Римской империей, то сможете себе сказать: «Ну, Да. Из старой конфигурации европейского мира возникла новая». Но если захотите полностью оценить то, о чем идет речь, надо принять во внимание всю последующую историю. Потому что она развилась бы совершенно иначе, если бы эти войны окончились не так, как это произошло. История Европы не смогла бы развернуться так, как она осуществи­лась, если бы в свое время борьба народов не приняла такого оборота, какой она приняла.

5

Что же принадлежит к этой европейской истории? Весь тот род и способ, каким в Европе распространилось христи­анство, связан с этим! И если вы рассмотрите все эти глубо­кие взаимоотношения, то сможете сделать вывод, что все, что произошло в последующие столетия, все случившееся в течение столетий, обусловлено тогдашними войнами. Именно войны послужили тому причиной. Это значит, что с теми событиями, на которые мы указали, связана вся дальней­шая конфигурация европейского мира вплоть до духов­ных отношений. И, рассмотрев все это в его ведущем значе­нии, вы скажете: да, от того, как распространялось христи­анство в Европе, какой образ получило оно благодаря тому, что молодые германские народы объединили свои молодые силы против состарившихся римских народов с тем, что как спелый плод, как христианская проповедь влилось в челове­чество, всем этим была создана известная европейская атмос­фера, в которую были поставлены последующие души.

6

И то, как души жили в следующих столетиях, и то, какими они стали в последующих веках, связано с этими события­ми. Если бы человек мог сказать себе тогда: «Что же дальше? Перед нами политические противоречия народов Южной и Средней Европы». И он был бы совершенно прав. Но тот, кто сказал бы: «Смотрите-ка, вся конфигурация духовной культу­ры всех следующих столетий исходит из того, что произо­шло тогда». И он тоже был бы прав. И был бы прав в более широком смысле. Для понимания всей значимости событий недостаточно объяснять их только ближайшими причинами, недостаточно и обращать внимание на ближайшие противоречия. Вещи этого мира связаны между собой внутрен­не. И если нам нужна внутренняя поддержка, чтобы найти, так сказать, истинные силы для представления нашего дела, тогда нам надо только вспомнить, что поистине в еще более меньшем кругу, чем наш, сидели те, кто вначале проповедо­вал христианство, защищая великую мировую истину христи­анства. Я уже не раз употреблял это сравнение. Но здесь мы воспользуемся им еще раз.

7

Было время, которое можно описать так: мы видим древнее римское царство. Мы видим его живущим в атмосфере древне­го языческого мировоззрения. Мы видим это царство с его людьми, которые до некоторой степени образуют его высший свет. А там, внизу, поистине намного ниже, чем наше сегод­няшнее «внизу», и, действительно, даже в обычном смысле этого слова «внизу», в катакомбах под землей мы видим малочисленных христиан, объединенных чем-то, что совер­шенно чуждо мировой культуре, процветающей там, навер­ху, но в их сердцах находятся силы, способные перевернуть весь мир. И давайте, мои дорогие друзья, вообразим себе эти катакомбы с людьми, мысли которых направлены на импульс Христа, тех первых христиан... А наверху, над их голова­ми, представим римлян — вы же знаете, как они обошлись с первыми христианами, мне не нужно вам об этом рассказы­вать. Но, если представить себе картину мира пару столетий спустя, как все выглядит уже иначе! Сметено то, что было наверху, снизу поднялось то, что было скрыто и презренно. Конечно, времена и формы, когда такое совершается, изменя­ются, а сущность остается. О тех, кто теперь представляет внешнюю научную культуру, внешнюю духовную культуру, хотя это не надо понимать буквально, также можно сказать: они чувствуют себя находящимися «наверху», а то, что проис­ходит в наших рядах, называют мировоззрением кучки сектан­тов, кучки чудаков. Но тот, кто по-настоящему проникает в существо нашего мировоззрения и проникается им, может быть уверен, что и в данном случае однажды «низ» станет «верхом». И тогда мысли о преобразовании мира, которые выходят из тяжелых времен наших дней, смогут примкнуть к тому, что должно охватить человечество в духовном. Поэто­му в историческом развитии едва ли можно найти большее сходство, чем сходство между происходящим в наше время и тем, что происходило в то время, когда древняя римская культура была еще наверху, а христианство, представленное несколькими верными душами, внизу.

8

Я хочу обратить ваше внимание на то, что мне не хотелось бы наши ощущения, которым в наши дни надлежит оставать­ся достаточно широкими, сужать слишком точным, педантич­ным указанием на эти вещи, и все же будет хорошо, если бы мы держали перед своей душой в качестве образца для нашей имагинации: нашу эпоху и Рим первых лет христианства.

9