Вначале мне предстоит исполнить тяжелый, печальный долг: сейчас мне предстоит сообщить вам новость, что, обраща­ясь сегодня к людям сфер, нам следует причислить туда и нашу дорогую подругу, руководителя Мюнхенской ложи фрейляйн Штинде. Вчера вечером она покинула физический план. В первые мгновения этого события невозможно выска­зать, какая это чрезвычайно тяжелая и значительная утрата для нашего Общества. В начале сегодняшнего рассмотрения мне хотелось бы в нескольких словах коснуться этого причиняющего боль события.

1

Фрейляйн Штинде, разумеется, широко известна большо­му кругу наших друзей. Она принадлежит к тем людям, кто сопричастен нашему общему делу до самой глубины своей души, отдаваясь ему всем сердцем и полностью идентифици­руясь с ним. В 1903 году в ее доме и доме ее подруги графини Калъкрейт (Kalckreuth) во время своих лекций, прочитанных тогда в Мюнхене, я впервые смог изложить некоторые глубо­кие и проникновенные мысли. И можно сказать, что с самого начала, когда фр. Штинде познакомилась с нашим делом, она служила ему не только всей своей личностью, а безоговорочно отдавалась ему всей полнотой души. Она оставила свое преды­дущее художественное призвание ради полного и безраздель­ного служения нашему общему делу, отдавая ему все свои силы. И с того времени на редкость объективно и неличност­но осуществляла она наше дело как в узком, так и широком кругу. Она являлась душой всего нашего мюнхенского круга. И она была такой душой, о которой можно сказать, что благо­даря внутренним качествам своего существа она служила наилучшим гарантом того, чтобы в этом месте самым наилучшим образом могло развиваться наше дело. Вы знаете, мои дорогие друзья, что в связи с представлениями драм-мистерий и всем, что было связано с этим для Мюнхена в течение целого ряда лет, на работавших там личностях лежал груз огромной ответственности. Этот груз работы был принят фр. Штинде и ее подругой самым интенсивным, можно сказать чутким, образом, тем способом, который родился в недрах нашего дела из воли, которая могла возникнуть из внутреннего существа нашего дела. И еще позвольте указать на то, что интенсивная работа, которой занималась фр. Штинде, действительно очень сильно разрушала ее жизненную силу в последние годы. Так что действительно следует констатировать: в последние годы эта драгоценная и, может быть, слишком быстро разрушаемая жизненная сила была самым прекраснейшим, глубоко удовлет­ворительным образом посвящена нашему делу. И, пожалуй, среди тех, кто знал фр. Штинде ближе, никто не мог избавить­ся от впечатления, что именно она принадлежит к нашим наилучшим сотрудникам. Определенно, мои дорогие друзья, в деятельности фр. Штинде в той или иной области было что-то недопонято, и остается надеяться, что те наши друзья и привер­женцы нашего дела, которые судят о ее действиях из преду­беждения, позже смогут полностью узнать солнечную силу, исходившую от этой личности. И друзья из самого широкого круга, которые могли наблюдать то, что фр. Штинде делала для нашего дела, вместе с теми, кто входил в круг ее ближай­ших сподвижников, будут сохранять самую преданную память о ней. Именно о ней совершенно по-особому может зазвучать слово, которое в эти дни должно чаще выговариваться в связи с уходом с физического плана некоторых наших друзей: при взгляде на деятельность фр. Штинде, при всех наговорах и враждебности, которые встречает наше дело в мире, следу­ет подчеркнуть, что, честно и верно знакомясь с духовны­ми мирами, мы причисляем к нашим самым сознательным, значительнейшим сотрудникам тех, кто лишь изменил форму своего бытия, но в качестве душ они объединяются с нами, несмотря на то что перешли сквозь врата смерти. Тот покров, который еще многократно окружает воплощенных в физиче­ских телах, постепенно спадает, и души этих наших верных умерших действуют — в этом мы уверены — среди нас. И мы нуждаемся, мои дорогие друзья, именно в этой помощи. Нам нужна эта помощь, которая более не тревожит физическо­го плана, такая помощь, которая более лишена недостатков в отношении преград физического плана. И если у нас есть глубокая, серьезная вера в дальнейшее развитие нашего дела в мировой культуре, то это связано с тем, чтобы мы полностью осознавали: те, кто некогда принадлежал к нашему кругу, также и тогда, когда они действуют среди нас с помощью духов­ных средств из духовного мира, являются нашими лучшими силами. Доверие, в котором мы нуждаемся в наших душах, будет укрепляться благодаря тому, что мы знаем: мы благодар­ны нашим умершим друзьям, тому, что они находятся среди нас и мы можем соединить с их силами предстоящую работу по достижению духовной мировой культуры.

2

В этом смысле мне хотелось коснуться сегодня этого исполненного боли события и добавить, что кремация состо­ится в ближайший понедельник в час дня в Ульме.

3

Теперь я хочу продолжить рассмотрения, которые мы начали позавчера. Не правда ли, такие времена, как наши, когда загадка смерти так близко подступает к человече­ской душе, — мы это уже отмечали — они побуждают нас спросить: какую ясность может получить человек о духов­ных мирах. Времена, в которые человечество подвергает­ся таким ужасным испытаниям, как нынешние, как раз и созданы, для того чтобы души людей задавались вопросами о существах духовного мира. Ибо, мои дорогие друзья, кто не хотел бы при взгляде на то, что происходит внутри большой части культурного мира, поставить вопроса о великой загад­ке жизни? И кому не пришло бы на ум, что за теми событи­ями, которые находятся теперь в нашем широком окруже­нии, скрыто нечто огромное и как все это пронизывает души людей и их сердца страданием и скорбью, но также глубокой убежденностью и надеждой.

4