Видите, мои дорогие друзья, многие люди, выступающие против того, что мы называем духовной наукой, несомнен­но должны ощущать, что духовная наука представляет собой нечто совершенно другое, чем то, что утверждается сейчас людьми, которые считаются теперь «нормальными». Но и здесь мы должны — если стремимся к правильному понима­нию — обратить свое внимание на то, каким совершенно иным было первое провозвестие христианства по отноше­нию к тому, что было в ходу у римлян и воспринималось ими как абсолютно нормальное. Нам надлежит освоиться с этой мыслью, когда мы снова и снова встречаемся с возражениями относительно того, что официально признанными средства­ми познания нельзя достигнуть духовного мира, о котором говорит наше учение. Но мы должны рассматривать нашу внутреннюю работу в наших ветвях так, чтобы быть уверен­ными в том, что эта работа далеко не бесполезна. Для всего нашего дела совсем небезразлично, что мы встречаемся в своих ветвях снова и снова, возобновляя не только теорети­ческое знакомство с данными нашего учения (не в этом дело), но у нас возникают теплые чувства и ощущения для конкрет­ных вещей и существ духовного мира. Этим мы приучаем­ся к тому роду чувств и душевных ощущений, которые дают нам возможность воспринимать духовные истины легче, чем это возможно для тех, кто к этому не подготовлен. На этих встречах ветвей уже могут быть высказаны кое-какие истины из высших, чисто духовных знаний, имеющих опору в уже освоенном и высказанном ранее; нельзя же все время начинать с самого начала. Это ознакомление с жизнью наших отдель­ных ветвей должно позволить большей части душ наших друзей воспринять в себя своего рода подтверждение наших духовных исследований относительно тех вещей, о которых я говорил позавчера.

10

Не правда ли, эти вещи не могут быть подтверждены так, как подтверждаются вещи внешнего мира, когда человек натыкается на них взглядом. Но тот, кто ощущает такие вещи, как я указал на это в последний раз, хотя сам и не имеет ясновидения в духовном мире, все же может почув­ствовать, как повышается цена правдивости духовных истин, когда они подтверждают друг друга. Поэтому я хочу еще раз обратить ваше внимание на то, насколько это важно, если, с одной стороны, после многолетнего наблюдения установле­на известная точка зрения, что треть нашей жизни, прошед­шей между рождением и смертью, снова переживается после смерти. И теперь обнаруживается совершенно другая точка зрения. Нашу «сонную» жизнь мы переживаем в особой форме в то время, которое называется камалокой. И это время тоже составляет одну треть жизни, проведенной на физическом плане. Эти две точки зрения были найдены с различных исходных позиций совершенно независимо друг от друга. И мы указывали также, что и при других обстоя­тельствах часто приходят к одному и тому же результату, рассматривая дело иногда с трех или даже с четырех точек зрения. Так истина подтверждается различным образом и с различных сторон. Для этого, мои дорогие друзья, нужно приобрести одно чувство! Для духовного познания необхо­димо выработать как бы естественное элементарное чувство истины. Мне часто приходится апеллировать к нему, иначе на встречах ветвей нашего движения я не мог бы высказы­вать некоторые высшие истины. Третьего дня мы говори­ли о том, что настоящая цельность нашего «я»-сознания между смертью и нашим новым рождением создается подобным панораме обзором, который есть у нас после смерти, прошедшей жизни. Тогда мы обозреваем нашу жизнь как бы в виде жизненного табло. Постарайтесь уяснить себе, что же тогда видят. Как люди мы привыкли здесь, на физическом плане, до известной степени находиться в центре горизон­та нашего обзора мира, а вокруг себя видеть мир, который производит на нас, на наши чувства различные впечатле­ния. Мы обозреваем горизонт, который может произвести на нас впечатление. В этой обычной жизни на физическом плане мы смотрим не внутрь себя, но смотрим из себя наружу. Теперь важно, чтобы сейчас (если мы хотим усвоить понятие о жизни, возникающей и происходящей непосредственно после смерти) мы обратили внимание на то, что этот взгляд на жизненную панораму сразу уже совсем иной, чем тот, к которому мы привыкли при своих восприятиях на физиче­ском плане. На физическом плане мы смотрим из себя и видим мир вокруг себя как наше окружение. Мы смотрим из себя, мы не смотрим внутрь себя. Пару дней после смерти поле нашего зрения заполнено тем, что между рождением и смертью мы пережили на Земле. И тогда мы смотрим из своего окружения в центр. Мы смотрим на нашу собствен­ную жизнь, на ее временной ход. В то время, как обычно, мы говорим: здесь находимся мы, а там — все остальное. После смерти мы осознаем, что этой разницы между нами и миром нет; и мы смотрим тогда из своего окружения на собствен­ную жизнь. И на пару дней наш мир таков. Как на физиче­ском плане видят горы, дома, деревья и так далее, так видят теперь то, что с известной личной точки зрения переживали в жизни как свой непосредственный мир. И это видение дает исходную точку для укрепления «я» в течение всей жизни между смертью и новым рождением. Это укрепляет, утверж­дает душу так, что в течение всего времени между смертью и новым рождением она знает: «я» есть «я».

11

Здесь, в физической жизни, — и я часто указывал на это — мы чувствуем свое «я» благодаря тому, что у нас есть известное отношение к своей телесности. Если же вы обрати­те внимание на сновидение, то признаетесь, что во сне не имеется точного чувства своего «я», а часто вы ощущае­те себя там как бы разделенными. Это происходит оттого, что здесь, на физическом плане, человек чувствует свое «я» через соприкосновение со своим телом. Грубо говоря, это можно представить так: вы проводите пальцем по возду­ху... а там — ничего нет! Вы движетесь дальше, и там — тоже ничего нет. Только, когда вы натыкаетесь на что-нибудь, тогда вы ощущаете себя. Вы обнаруживаете себя, когда касаетесь чего-либо. И таким образом мы обнаруживаем наше «я». Не само «я» как таковое — «я» есть сущность, — но обнаружи­ваем свое «я»-сознание, сознание о «я». Противодействие заставляет нас заметить свою самость. Итак, мы становим­ся «я»-сознательными в физической жизни благодаря тому, что живем в физическом теле. Для этого мы и получили свое физическое тело. В жизни между смертью и новым рожде­нием мы имеем «я»-сознание, получая силы, исходящие от созерцания своей последней жизни. В известной степени мы натыкаемся на то, что дал нам пространственный мир, и благодаря этому достигаем нашего «я»-сознания для жизни между рождением и смертью. Таким образом, мы натыкаем­ся на то, что сами пережили между рождением и смертью в последней жизни, и благодаря этому у нас есть «я»-сознание для жизни между смертью и новым рождением.

12

Затем начинается совершенно другая жизнь, которая занимает треть времени от жизни, происходившей между рождением и смертью, и это состояние часто называют камалокой. Тогда, надо сказать, наступает расширение нашего созер­цания. В то время как в первые дни наше созерцание было направлено лишь на нас самих, на прошедшую жизнь, а не на личность, в последующее время это происходит совсем иначе. Конечно, сила осознания себя как «я» остается. Но наступает нечто совершенно своеобразное — я сейчас обобщаю то, что вы сами можете найти в моих книгах и циклах моих лекций, — а именно наступает то, к чему человек еще должен привыкнуть, так как там все мировоззрение совершенно другое, чем здесь, на физическом плане. Большая часть усилий человека после смерти должна быть направлена на то, чтобы приучаться к новому способу восприятия. Здесь мы видим вокруг себя приро­ду. Того, что мы видим вокруг себя как природу физического мира, совершенно нет в том мире, который является нашим миром между смертью и новым рождением. Чтобы видеть физическую природу, мы имеем физические глаза, уши, весь аппарат физического восприятия. И другими органами восприя­тия эта природа с ее богатством красок и особых свойств воспри­нята быть не может. Чтобы все это воспринимать, мы обладаем и снабжены нашим физическим телом. После смерти вместо того, что окружает нас здесь как природа, вокруг нас присутству­ет духовный мир, который мы описывали как мир Иерархий, мир чистых существ, мир душ. Там это самое важное. Поэтому вполне понятно возникающее изумление душ, особенно душ, которые здесь, в физической жизни на Земле, совершенно отрицали дух. Потому что те души, которые на Земле отрица­ли дух и не верили ни во что духовное, оказываются теперь перенесенными в тот мир, который отвергался ими и который будет для них совершенно неизвестным. Теперь им приходит­ся насильственно жить в мире, о котором они ничего не хотели бы знать, хотели бы, чтобы его не было.

13