Итак, в духовном окружении вокруг нас только существа, сплошь только души. И вот из этого общего духовного мира — нас ведь сперва окружают души, которых мы не узнаем, хотя и знаем: вокруг нас сейчас находятся только души, но мы еще не распознаем их в отдельности — постепенно все более определенно, все более конкретно выявляется, образовывает­ся какая-то одна душа, и таким образом перед нами выступа­ет та душа (или, может быть, несколько душ), с которой мы были связаны на Земле, на физическом плане. Постепенно мы научаемся узнавать их среди массы душ, окружающих нас, и распознавать: вот это — душа того, а вот — другая душа кого-то другого... Мы знакомимся с этими душами. Но прежде всего мы должны познакомиться с тем, что все отношение к миру здесь, между смертью и новым рождением, в существенном абсолютно иное, чем те условия, в которых мы находились на физическом плане, на Земле, еще и в другом отношении. Здесь, на Земле, мы знаем мир вне себя. После смерти у нас возникает сознание, что мир находится внутри нас, он — в нас. Это выглядит парадоксально, но это так. Представьте себе, что здесь, на Земле, вы на одно мгновение совершенно растворились как пар. И это облако-пар все растет и растет (допустим на минуту, что небосвод — некое существо) — так вот облако пара, которым вы теперь являетесь, остановилось там, «где мир заколочен как бы досками». Теперь вы чувствуете себя этим небесным сводом и видите все внутри себя. Таким образом, вы со своим сознанием находитесь снаружи, а мир видите во внутреннем. Мы чувствуем себя так, что все, что выступает перед нами, выступает внутренне. Как здесь боль рождается внутри нас, так в духовном мире существа выступают внутри нас в качестве наших внутренних переживаний. Это созда­ет бесконечную интимность переживаний между смертью и новым рождением, и такая связь с ними носит характер внутреннего переживания. Но мы замечаем и некоторую разницу. Видите ли, я сказал, что есть душа, которую начинают узнавать, о которой знают, что она определенно находится здесь, но она еще не имеет никакого образа, потому что еще не воспринимаема нами, но она присутствует здесь. И чтобы ее воспринять, надо сделать внутреннее усилие, надо проявить определенную деятельность. Это можно перевести на духов­ный язык следующим образом. Как если бы я чувствовал кого-то находящимся за собой, но должен был что-то сделать, чтобы получить о нем представление. Можно сказать, что это сравнимо с тем, как после ощупывания предмета я делаю его рисунок. Чтобы возникла имагинация, нужна моя внутренняя деятельность. Я знаю, что некое существо находится здесь, но мне необходимо самому создать имагинацию, внутренне связавшись с этим существом. И это один способ, каким можно воспринимать души. При другом способе таких усилий употреблять не потребуется. Имагинация возникает сама и выступает перед нами так, словно мы здесь что-то увидели, но это перенесено, естественно, в духовное. Такова разница, происходящая при восприятии двух разных душ. Для того чтобы проявиться перед нами, одна душа потребует с нашей стороны большего усилия, а при восприятии другой имаги­нация выявляется сама, надо только быть внимательным. Надо признать, что это очень важное различие. Потому что, если вы узнаете душу, только употребив большое усилие со своей стороны, то это душа умершего. А та душа, которая как бы сама дается вам «в руки», это душа, которая еще находит­ся на Земле и воплощена в физическом мире. Эта разни­ца действительно существует. Человек (за тем исключени­ем, о котором еще будет сказано) после смерти находится в связи как с такими душами, которые уже умерли, так и с теми, что еще живут на Земле. И разница заключается в том, что каждый раз знают, с какой душой имеют дело, то есть знают, надо ли проявлять деятельное усилие или можно вести себя более пассивно, чтобы возникла имагинация от души, перед которой находятся.

14

Но есть одно понятие, вернее, качество, о котором уже не раз упоминалось, но которое мы еще раз обобщим в отноше­нии той жизни, которую мы называем жизнью в камалоке. Видите ли, если вы живете здесь, на Земле, и кто-либо вас толкает, то вы знаете и воспринимаете происходящее однозначно: кто-то вас толкнул. И, естественно, есть разни­ца: вы ли толкнули кого-то или вас толкнули; имеется также разница и в тех случаях, когда вам кто-то что-то сказал или вы сами кому-то что-то сказали. Но в камалоке, в которой переживают обратную жизнь, все происходит совершенно иначе. Там получается наоборот. Взяв примитивный пример, можно сказать так: если в своей жизни вы дали кому-то тумака, то теперь ощущаете именно то, что ощущал когда-то тот, кому вы дали тумака. Если кого-то вы обидели словом, то переживаете теперь то, что чувствовал обиженный вами. Теперь вы переживаете то, что было вызвано вашими действи­ями в душе другого. Другими словами, то, что другие люди во время жизни переживали от вас, при этом возвратном прохож­дении своей прошлой жизни теперь уже переживается вами. Если в своей жизни вы встречали сотни людей, то эти сотни что-то переживали от вас. Но на Земле в физической жизни вы не могли знать, что чувствовали эти люди при встречах с вами, вы сознавали только то, что сами получали от них. После смерти все происходит наоборот! И самым существен­ным при такой обратно проходящей перед нами жизни будет то, что мы переживаем все, что другие терпели от нас. Мы переживаем воздействия нашей последней жизни на других. И настоящая задача этих лет состоит в том, чтобы мы пережили эти воздействия.

15

И теперь, из-за того, что мы переживаем эти воздействия, само переживание этих воздействий становится в нас опреде­ленными силами. Это происходит таким путем. Представь­те, что вы кого-нибудь обидели. У обиженного вами человека это вызвало горечь. Теперь, в камалоке, вы сами переживаете эту горечь как собственную. И, из-за того, что я переживаю теперь эту горечь, во мне что-то проявляется как сила, которая должна сказаться теперь как противоположная сила. То есть тем самым, что я переживаю сейчас эту горечь, я принимаю в себя силу, способную изгнать эту горечь из мира. В течение этой третьей части жизни, проведенной в камалоке, я прини­маю в себя все силы, которые могут выражаться в душе, ныне бесплотной, как интенсивное стремление уничтожить все, что мешает совершенствованию, что отбрасывает душу в ее развитии назад.

16

Если вы задумаетесь над этим, то вам станет ясно, что люди сами создают свою карму, то есть у них возникает желание стать такими, чтобы суметь погасить все, что они считают достойным такого погашения. Как раз в это время готовится карма. Мы вносим в нашу душу силы, которые развиваем в нашей жизни между смертью и новым рожде­нием, чтобы вызвать в будущей инкарнации такую конфи­гурацию своей жизни, которую мы рассматриваем из духов­ного мира как единственно правильную. Я даже хотел бы сказать, что такова техника образования кармы. Надо, чтобы правильно поняли эти вещи, — не только теоретически, но поняли так, чтобы они вошли в силу наших чувств и воли, — ясно поняли, что направление чувств умершего совершен­но другое, чем у живущих. Живой человек может легкомыс­ленно сказать: «Ах, мне жаль того или иного умершего, жаль, что ему приходится проходить через то или другое испыта­ние, против чего он уже ничего не может поделать!» А теперь представьте, что кто-нибудь нанес другому человеку при жизни тяжелое ранение, не ведая об этом. Конечно, можно пожалеть этого умершего, но делать этого как раз и не следу­ет, ибо умерший ничего так горячо не желает, как развить в себе силы, которые дали бы ему возможность загладить свой поступок. Как раз в этом он видит самое большое благо для себя. И своим пожеланием вы хотели бы, чтобы он не достиг того, чего он сам так страстно желает. Для этого он и должен пережить все это. Потому что положительное развивается на отрицательном. На видении того, что было сделано, развива­ются силы для заглаживания.

17

Так что, можно сказать: для человека после переживания своей последней жизни в конце камалоки будет уже установ­лено, как в последующем воплощении он вступит в жизнь, как он встретится там с тем или иным человеком, для того чтобы загладить то или другое. В основном уже намечается карма для той жизни, которая ему предстоит.

18

Для ближайшего отрезка времени это происходит так, что мы должны взять из духовного мира те силы, благодаря которым можем сформировать человека в целом, которые помогли бы нам создать тело, пригодное для нашей индиви­дуальности. Поэтому прежде всего мы имеем как бы план нашей кармы. Затем согласно ему мы должна сформиро­вать (gestalten) человека. Впоследствии на это потребу­ется еще много времени. Из этого вы можете видеть, что самое существенное во время камалоки состоит в том, что нам предлагается возможность более правильно подготовить нашу следующую жизнь в моральном отношении. Мы должны уяснить себе, что наше следующее воплощение всегда зависит от предыдущего. Теперь мы видим, как подготавли­вается следующая инкарнация. И мы видим, что весь образ жизни человека зависит от того, как он провел свою послед­нюю жизнь. То, что это якобы противоречит свободе, — к этому я еще вернусь — большей частью просто увертки и отговорки людей, вовсе не понимающих сути дела. Свободе это ничуть не противоречит.

19

Если мы рассматриваем жизнь отдельных людей таким образом, то видим, как бесконечно разнообразны люди, видим, как много их на Земле и как все они отличны. Но можно различать категории. Видите ли, есть люди, которые поступают так, что с самого детства заметна их предрасположенность к тому или иному. Не правда ли, такие люди есть. Уже в детстве можно сказать, что они совершат то или иное. Они равномерно входят в бытие, активны, имеют опреде­ленную задачу и развивают для этого свои силы. У других людей имеется интерес ко многому, и они не имеют опреде­ленного направления и склонности к чему-то одному. Они берутся в своей жизни за многое и, может быть, в результате приходят к определенной задаче, которая не вполне соответ­ствует им; другую задачу они, пожалуй, могли бы исполнить намного лучше.

20