Смерть есть нечто, что тотально имеет две совершен­но противоположные стороны. Смерть, видимая отсюда, из физического мира, имеет, конечно, безутешные горестные стороны. И действительно, глядя отсюда, видят только одну сторону, но когда человек проходит через врата смерти, то ему открывается и другая сторона смерти. Там она сама радость, совершенное событие, какое, вообще, можно перенести, она — живой факт. Потому что здесь для нашего чувства, для нашего ощущения она является доказательством того, как преходяща и бренна наша земная жизнь. Смерть, если взглянуть на нее из духовного мира, ясно доказывает, что дух всегда побеж­дает недуховное, что дух есть вечно живое, непреходящее, есть неиссякаемая жизнь. Смерть является доказательством того, что в действительности ее нет. Смерть есть только нечто кажущееся, майя. В этом огромная разница между жизнью, происходящей от смерти до нового рождения, и жизнью здесь, на Земле, от рождения до смерти.

14

Видите ли, ни один человек не в силах припомнить собственное рождение обычными физическими средствами познания. Своего собственного рождения никто не может доказать, сославшись на свой опыт, поскольку собственного рождения никто не видел собственными глазами. Рождение есть нечто, что не может быть наблюдаемо самим рождающим­ся здесь в физическом мире. Для человека рождение предше­ствует тому моменту, начиная с которого человек помнит себя. И само рождение не находится перед нами. А смерть — и этим она отличается от рождения в своем значении после смерти — всегда как самое значительное, великое, живое, совершенное событие возникает перед духовным взором в течение всего времени между смертью и новым рождением. Потому что смерть есть именно то, о чем мы имеем наше «я»-сознание после смерти. И как в нашей земной жизни мы не можем вспомнить момент нашего рождения, так в период между смертью и новым рождением мы с необходимостью помним тот момент, когда дух вырвался из тела, и это воспоминание стоит перед нашим душевно-духовным взором в течение всего пребывания в духовном мире. Потому что из этой смерти в связи с тем, что мы пережили здесь, вытекает для нас сила, которая нужна нам, чтобы чувствовать себя в качестве «я». Можно сказать, что если бы мы не могли умереть, то не могли бы пережить свое духовное «я». Потому что переживанием своего духовного «я» мы обязаны тому, что можем физиче­ски умереть. Так обстоит дело для нашего «я». Это «я» усиле­но и укреплено тем обстоятельством, что мы переживаем в первые дни после смерти, когда еще живем в эфирном теле. Затем это эфирное тело снимается, мы просматриваем свою жизнь в обратном порядке, можно назвать это прохождением души через духовный порог. Но эта жизнь длится уже гораз­до дольше, чем короткая (длящаяся всего несколько дней) жизнь, следующая непосредственно за физической смертью.

15

Сейчас распространено мнение, что тот, кто может видеть в духовном мире, видит сразу все. Я часто исправлял это бытующее мнение. Ничто так не заставляет быть скромным, как возможность по-настоящему заглянуть в духовный мир. Потому что можно долго вглядываться в него, но исследова­ния отдельных фактов духовного мира — это действитель­но большая и длительная работа, происходящая в духовном мире в отношении сил духовного мира. И часто возникает предрассудок, когда полагают, что тот, кто видит в духовном мире, может сразу обо всем рассказать. Совершенно так же, как здесь, в физическом мире, вещи исследуются лишь постепенно, от эпохи к эпохе, так и в духовном мире вещи исследу­ются постепенно. Но сейчас я хочу коснуться одного факта, одного пункта, который может оказаться важным для той или другой души, сидящей здесь. Речь идет об абсолютной согласованности отдельных духовных фактов, когда их посте­пенно исследуют и они выявляются снова и снова; это важно также и для тех, кто еще не видит в духовных мирах; итак, абсолютная согласованность отдельных духовных фактов может служить доказательством оправданности того, что добывается добросовестным исследованием высших миров. В моем «Очерке тайноведения» я уже приводил длительности отдельных отрезков жизни между смертью и новым рожде­нием, подтверждаемые с разных точек зрения. Но существу­ет еще одна точка зрения, которую я хочу привести сегодня и которую я не излагал в моем «Очерке тайноведения» по той простой причине, которую не собираюсь от вас скрывать, — из этого вы увидите, как добросовестно проводится здесь духов­ная наука, — тогда я еще не знал некоторых вещей и мог иссле­довать их лишь позднее. Итак, есть некоторая связь между жизнью, которая может разворачиваться на физическом плане как духовная жизнь, и той духовной жизнью, которая проте­кает в период между смертью и новым рождением.

16

Вы знаете, что нашу жизнь здесь мы проводим между сном и бодрствованием. С одной стороны, в бодрствовании мы пребываем в полном сознании, а потом для нормально­го человека некоторое время протекает в бессознательном состоянии в период между засыпанием и пробуждением. Из того, что изложено в книге «Как достигнуть познания высших миров?», вы знаете, что эту сонную жизнь можно пронизать лучом сознания и тогда можно заглянуть в то, что происхо­дит между засыпанием и пробуждением. Если этого достичь, то можно все полнее и полнее узнавать жизнь, какую здесь между рождением и смертью человек проводит во сне, и тогда приобретается навык узнавать огромное богатство жизни. Это неслыханное богатство человеческой жизни для нормально­го человеческого бытия протекает в бессознательном состоя­нии между засыпанием и пробуждением. Но тут происходит чрезвычайно многое. И быстро замечается, что эта жизнь во сне гораздо более активна, чем жизнь, проходящая от пробуж­дения до засыпания.

17

Во время сна мы находимся в нашем «я» и астральном теле вне нашего физического и эфирного тела, последние находятся, так сказать, вне нас. Некоторым людям их внешняя жизнь кажется необычайно активной, но это потому, что мы не принимаем во внимание всю пассивность нашей внешней жизни. Если бы все, что несет с собой внешняя жизнь, должно было исходить из нашей инициативы, мы были бы удивлены, как все было бы иначе. Представьте себе: вот вы утром встае­те. А ведь вы вовсе не принимаете решения вставать, а делаете это по привычке. И вы действительно не исходите при этом из точного познания взаимосвязей всего мирового уклада, чтобы в определенное время приводить свою жизнь в то или иное состояние, чтобы это колебалось подобно маятнику, да, если б рассуждали и задумывались над тем, что обычно происходит по привычке!!! А теперь постарайтесь вдуматься, как многое протекает таким образом, что мы движемся по жизни наподобие автоматов. Тогда вы должны будете признать, как необы­чайно пассивна жизнь, протекающая между пробуждением и засыпанием, и как много активности присутствует между засыпанием и пробуждением. Там все исполнено активности, огромной активности. Интересно, что, будучи довольно вялыми в обычной жизни, люди становятся деятельными и активными именно между засыпанием и пробуждением. Там человек очень деятелен, только в обычной жизни он этого не знает. И если внимательнее всмотреться в то, что делает душа, то есть «я» и астральное тело, то видно, что эта деятельность тесно связана со всем бытием человека.

18