Итак, мы видим, что и в том, что вырабатывается в самом человеке, налицо моральные импульсы: и мы находим то, что мы можем назвать изменённой  мудростью, как преображённую умеренность. нарастающий для ближайшего – шестого -  периода культуры.  Идеал той жизненной  мудрости будет реальной добродетелью, которую Платон называет "справедливостью". Это - гармоническое согласованние всех добродетелей. В то время как добродетели в человечестве несколько подвинулись, видоизменилось также и то, что в дохристианское время считалось за добродетель. Такой отдельной добродетели, которая вызывает гармонию, в то время ещё нет. Гармония стоит перед взором  людей, как идеал более далёкого будущего. Относительно мужества мы видели, что оно превратилось в любовь, как моральный импульс. Мы видели также, что мудрость стала правдивостью. Правдивость есть прежде всего то, что является добродетелью, могущей поставить людей во внешней жизни достойным обравом и в правильные отношения. Но если мы хотим достигнуть правдивости по отношению к духовным вещам, то каким образом мы можем осуществить это? К этой правдивости, к тому, что может как добродетель воспламенить нашу душу ощущающую, мы приходим путём верного понимания, правильного интереса и соответствующего участия. Что же такое это участие по отношению к духовному миру? Когда мы хотим противопоставить себя физическому миру и прежде всего человеку, то мы должны открыть себя по отношению к нему, мы должны смотреть на его сущность открытыми глазами. Но каким образом мы приобретаем эти открытые глаза по отношению к духовному миру тогда, когда  развиваем совершенно определённый  род чувства? Тот род чувства, который всплыл из глубины душевной жизни, когда древняя мудрость, мудрость инстинктивная, погрузилась в эти глубины. Этот  род чувства, определение которого мы часто слышим у древних греков в словах: "Всё философское мышление начинается с удивления", с "изумления". Удивление и изумление, как исходным пунктом нашего отношения к сверхчувственному миру, выражено также нечто значительное и в моральном смысле. Дикий, некультурный человек мало удивляется великим явлениям мира. Именно путём возрастающего одухотворения приходит человек к тому, что бы находить загадки в повседневных явлениях и чуять в них духовное.  Удивление есть то, что поднимает нашу душу ввысь  в духовные области, чтобы  и мы проникли  в эти области. Лишь тогда мы можем проникнуть в эти познания, когда наша душа притягивается к предметам, подлежащим познанию. Это притяжение и есть то, что даёт простор удивлению, изумлению и  вере. В сущности, это удивление и это изумление есть всегда то, что обыкновенно называют верой. Вера, удивление и  изумление  - это три душевные силы, которые выводят нас за пределы обыкновенного мира.

42

Когда мы стоим в изумлении перед человеком, мы ищем  понимания его существа, мы приходим к добродетели "БРАТСТВА", и лучше всего мы осуществим её, когда подойдём к человеку с глубоким уважением. Мы увидим тогда, что уважение становится чем - то, что мы должны нести навстречу каждому человеку Сделав это, мы  достигним того,  что станем всё правдивее и  правдивее. Правда станет для нас тем,  к чему мы почувствуем себя  обязанными. Сверхчувственный мир  станет для нас тем, к чему мы в случае предчувствия его будем иметь склонность, а знанием мы достигнем  того, что, как сверхчувственная мудрость уже опустилась в подсознательные области души. Только  когда эта сверхчувственная мудрость уже была - появились слова, говорящие, что философия начинается с удивления и изумления.

43

Эти  слова мoryт пояснить вам, что удивление и изумление вошли в  мировое развитие  только тогда, когда в миp Пришёл Импульс Христа. Теперь, когда мы уже  привели любовь как вторую из добродетелей, взглянем на то, что для грядущих времён мы  указали на жизненную мудрость, а для настоящих -  как обще - инстинктивную умеренность. В этих добродетелях человек стоит лицом к лицу с самим собой. Здесь он, так сказать, поступает так, что совершая  поступки в мире, он тeм самым заботиться о себе. Пoэтoмy ему необходимо приобрести мерило для объективной  оценки.

44

Итак, мы  видим выявляющимся нечто, что всё больше и больше развивается, и о чём я ужe часто говорил в этой связи - что появляетса в греческое время, то есть в четвёртый  после - атлантический период культуры, Мы  можем  непосредственно указать на то, что в древне-греческой драме, например, у Эсхила, известную роль играют Фурии,превращавшиеся затем у Эврипида в совесть.  Из этого мы  усматриваем что в более древние времена вообще ещё  не существовало того, что мы  называем совестью. Совесть есть главным образом то, что мы имеем как норму наших собственных поступков, когда мы слишком далеко заходим в наших притязаниях, когда мы уже слишком ищем собственной выгоды. Совесть действует тогда как норма, которая встаёт между нашими симпатиями  и антипатиями.

45

Тем самым мы приобретаем то, что так сказать, более объективно, что действует во вне по сравнениями с добродетелями правдивости, любви и жизненной мудрости. Любовь стоит здесь в центре и действует как нечто, что регулируя, должно пронизать всю жизнь, также и социальную жизнь. Подобным жe образом действует она, регулируя и то, что человек развил как внутренние импульсы. Но то, что человек развил как правдивость, проявится в вере в сверхчувственное знание. Жизненную мудрость, то есть то, что касается нас самих, мы должны почувствовать как Божественно - Духовный регулятор, который верно ведёт путём истинной середины,  подобным же oбpaзoм, как делает это совесть. Было бы очень легко, если бы у нас былo время ответить на различные возражения, которые могут быть сделаны в этом месте. Мы  вникнем подробнее только в  одно. Можно  было бы, например, сказать: "вот утверждают, что  совесть и способность изумляться есть нечто такое, чтo только что появилось в человечестве, между тем, ведь это жe вечное  свойство человеческой природы."  Но они именно не таковы. Кто захотел бы утверждать, что они суть вечное свойство человеческой природы, тот показал бы этим лишь, что он незнаком с соответствующим положением вещей.

46

Всё больше будет выясняться, что  в древние времена люди  ещё не так  глубоко спускались на физический план, что они ещё были больше связаны с Божественными Импульсами:  что человек был в  таком состоянии, к которому он снова будет сознательно стремиться, когда он  всё более и более будет овладевать правдивостью, любовь и жизненной мудростью по отношению к физическому плану и  по отношению к духовному познанию, когда им всё больше и больше будет овладевать вера в сверхчувственный мир. Вовсе не должно быть верой  то, что непосредственно возводит в сверхчувственный мир. Но в конце концов оно превратится в сверхчувственное знание.  Kaк с верой, так обстоит и с любовью, которая действует внешне. Совесть - это то, что регулируя захватывает душу сознательную. Вера, любовь, совесть - эти три силы будут путеводными звёздами моральных cил, которые войдут в человеческие души главным образом через Анpoпocoфскoe Миросозерцание. Моральная перспектива будущего может раскрыться только тому, кто представит себе названные добродетели возрастающими всё более и более. Антропософское Мировоззрение осветит нравственную жизнь светом этитх добродетелей, и они будут созидающими силами будущего.

47