Возьмите человека, о котором вы знаете, что он написал или  сказал что-нибудь неверное, и укажите ему на это. Вы увидите, что у него не будет даже ощущения, что это нехорошо, он сейчас же прибегает к отговорке: и сказал этo, будучи уверен. Антропософы не должны  считать моральным, если кто-нибудь говорит, что  он сказал что-нибудь неверное, будучи уверенным. Люди будут учиться всё больше понимать, что относительно того, что утверждаешь,  необходимо в то же время и знать, что это действительно так. И  потому можно говорить или сообщать что-нибудь только тогда, когда почувствуешь и  выполнишь обязанность - проверить, так ли это, и сопоставишь её со средствами, которыми можно воспользоваться. Только когда сознаёшь эту обязанность, этот долг, только тогда сможешь ощущать истину, как моральный импульс. Но тогда уже никто не будет больше говорить, если он сообщил миру что - либо нeвepнoе: мне так казалось, я сказал это, будучи уверенным. Ибо он научится понимать, что человек обязан говорить не  только то, что он считает правильным, но, что он обязан говорить только то, что    ДЕЙСТВИТЕЛЬНО верно и истинно. И произойдёт не иначе, как так, что в нашей культурной жизни в известном отношении должны будут постепенно выступать радикальные изменения.  Быстрота сообщений,  любовь к сенсации, вообще всё, что влечёт за  собой материалистический век, всё это - противники истины. В нравственной области Антропософия будет воспитательницей человечества относительно долга быть правдивым.

24

Сегодня моей задачей не является говорить о том, насколько истина уже осуществлена теперь в Антропософском Обществе, но надо сказать, что то, что сегодня высказано в принципе, должно быть Высоким Антропософским Идеалом. У моральной     ЭВОЛЮЦИИ будет достаточно дела внутри Антропософского Движения, если моральный  Идеал  Истины  будет продуман,  прочувствован  и   ОЩУЩЁН   во всех направлениях.       

25

Этот  Моральный   Идеал    Истины  будет  в настоящее время тем, что правильным образом побуждает добродетель в ощущающей душе человека. Второй член души, который мы должны считать в Антропософии, есть то, что мы обыкновенно называем душой  разумной. Вы знаете, что он  приобрёл своё значение особенно в четвёртую после - атлантическую эпоху, в греко - латинское время. Добродетель, в особенности свойственна этому члену души. Мы уже неоднократно указывали, это - твёрдость духа, храбрость, отвага. Как их крайности вы имеете безрассудную смелость и трусость. Мужество, твёрдость духа, храбрость занимают середину между безрассудной смелостью и трусостью. Слово германского языка по - немецки означает "Gemut" и уже в самом созвучии выражает, что оно находится в известном  отношении к мужеству (Mut). Под словом "Gemut" подразумевается как paз средняя часть души, то, что в ней есть мужественного, сильного, крепкого. Это было средней добродетелью также у Платона и Аристотеля. Это была та добродетель, которая ещё существовала у людей четвертого после - атлантического периода культуры как Дар Богов, между тем как мудрость была  "инстинктивной”,  собственно, только в третий после - атлантический период. Инстинктивная храбрость и мужество (это вы можете видеть с первых лекций) существовали как  Дар Богов у тех людей, которые как участники четвёртого после - атлантического периода пошли навстречу распространению Христианства к Северу. Они  показали, что храбрость была у них ещё Даром Богов. Подобно тому, как у халдеев мудрость, полная мудрости проникновения в тайны звездного мира, существовала как Дар Богов, как нечто инспирированное, - у людей четвертого после - атлантического периода, а именно у rpeков и римлян, а также и  у народов которым было передано распространение Христианства, существовали храбрость и мужество. Эта храбрость была устранена позже, чем мудрость.      

26

Если теперь, то есть в пятом после - атлантическом периоде мы оглянемся вокруг себя, то нам придется сказать, что по отношению к этой храбрости и мужеству мы находимся все в таком жe положении, в каком находились греки по отношению к мудрости халдеев и египтян. Мы смотрим назад нa то, чго было Даром Богов в непосредственно предшествовавшем периоде, и можем известным образом снова домогаться его. Но как раз две предыдущие лекции показали нам, что при этом стремлении в известном отношении должно произойти некоторое превращение. Превращение мужества и храбрости, имевшихся, как дар Богов, внешний характер, превращение этого мы видели у Франциска Ассизского.  Мы  видели его превращение как следствие внутренней моральной силы, которую мы вчера познали, как СИЛУ  ИМПУЛЬСА ХРИСТА. Превращение мужества и храбрости рождает тогда то, что является  "истинной любовью". Но эта истинная любовь должна быть руководима другими добродетелями - интересом, участием к тому существу, нa которое мы обращаем свою любовь. Шекспир в своём "Тимоне Афинском" показал, как любовь и добросердечие причиняют вред, если они страстны, если они являются лишь свойствами человеческой природы, не сопровождаемыми мудростью и истиной. Мы находим у него описание одной личности, которая расточает своё имущество. Щедрость - добродетель, но Шекспир показывает нам, как благодаря такому расточительству порождаются сплошные паразиты.

27