Итак, в то время было даром богов находить в своих поступках верную середину (соответственно с тем временем) между тупостсью и бессмысленно cтpастной самоотдачей. Это примирение, это равновесие ещё крепко держалось в те времена благодаря внешнему строю. Ещё не существовало тогда полного смешения человечества, появишегося в четвертом периоде послеатлантического времени вследствие процесса переселения народов. Люди были ещё замкнуты в родовые и народные рамки. Интересы мудро регулировались самой природой и были настолько живы, что могли пронизывать правильные моральные импульсы, а  с другой стороны, благодаря наличию кровного братства у этих племён, существовало препятствие для бессмысленнной страстности. Приглядевшись к жизни вы заметите, что даже еще и в наше время интерес возникает легче всего там, где есть родство по крови или  по происхождению. Тогда не существовало ещё того, что называется безумной страстью, а так как в египетско-халдейское время люди  были соединены в небольшой области, то там легко находилась и эта мудрая середина. Смысл человеческого развития состоит в том, что постепенно исчезает то, что первоначально было инстинктивным, что было лишь исключительно духовным, и  делаются самостоятельнее по отношению к Божественно - духовным  Силам.

19

Поэтому мы видим, что уже в четвертый после - атлантический период культуры, в греко - латинское время, философы Платон и Аристотель, а также и общественное мнение Греции рассматривали мудрость как нечто такое, чего должно добиваться, как нечто, что уже не есть более дар богов,  а должно быть достигнуто усилием. Первая добродетель по Платону - Мудрость, и не - морален тот, кто не добивается мудрости. Теперь мы живём в пятом после - атлантическом периоде культуры. Мы еще очень далеки от того времени, когда человечество осознает эту мудрость, инстинктивно насаждённую человечеству как Божественный Импульс. Вследствие этого в наше время особенно возможно людям уклоняться по двум указанным выше направлениям.  И как раз в наше время существует особенная необходимость противопоставить orpoмным опасностям, встречающимися в этом пункте, работу спиритуалистического, Антропософского Миросозерцания для того, чтобы имевшаяся когда-то у людей инстинктивная мудрость могла теперь стать мудростью сознательной.

20

Сущность Антропософского Движения в том, чтобы то, что прежде люди имели инстинктивно, теперь должно приобретаться сознательно, как сокровище мудрости.  Что же это как не мудрость, данная Богами человеческой душе как нечто инстинктивное,  тогда как усвоить эту мудрость о Космосе и  человеческом развитии мы должны только теперь? Ведь и древние обычаи возникли тоже по идеям Богов. Мы видим Антропософию в правильном освещении только тогда, если смотрим на Неё, как на  Исследование Божественных Идей. В те времена они вливались в людей инстинктивно, теперь мы должны их исследовать, поднять до нашего знания. И в этом отношении Антропософия должна быть для нас как нечто Божественное. Мы должны уметь проникнуться настроением благоговения оттого, что мысли, сообщаемые нам Антропософие, суть действительно нечто Божественное, нечто такое, что  мы, люди,  способны мыслить, над чем мы  можем размышлять после того, как они были когда - то Божестаенными Мыслями, Которыми устроен Мир. И когда  АНТРОПОСОФИЯ становится для нас такой, нам понятно в отношении вещей следующее: они даны нам для выполнения высшей Миссии.  Когда мы изучаем то, что нам сообщалось о развитии Сатурна, Солнца и Луны, о перевоплощении, о развитии отдельных рас и т.д., вам выпадает на долю узнать о великих откровениях. Но в правильное отношение ко всему этому мы ставим себя только тогда, когда говорим:  идеи, которые мы ищем, суть те идеи, по которым Боги направляли эволюцию.  Мы мыслим эволюцию Богов. Если мы понимаем её правильно, то нечто, глубоко нравственное, овладевает нами. Не произойти этого не может.  Когда мы говорим себе: в древние времена люди  имели от Богов инстинктивную мудрость. Боги дали им мудрость, с ПОМОЩЬЮ которой творили мир. Благодаря этому были  ВОЗМОЖНЫ    НРАВСТВЕННЫЕ деяния. Теперь мы приобретаем эту мудрость сознательно в Антропософии. Итак, мы должны иметь такжe доверие, что эта мудрость претворится в нас в моральные импульсы, так что мы воспримем не только Антропософскую мудрость, но вместе с Антропософией воспримем и моральные импульсы.

21

В какие же моральные импульсы претворится Антропософское Стремление, именно в области мудрости?  Здесь мы должны коснуться одного пункта - глубокое моральное значение которого и моральную важность антропософ должен предвидеть - пункт развитая очень далёкого от того, что является привычным в наше время, - а именно то, что ещё Платон назвал: идеал мудрости. Так как он назвал этo ещё теми словами, которые были обычны для того времени, когда мудрость ещё жила  внутри людей, то мы сделаем хорошо, если заменим это выражение другим словом. Мы сделаем хорошо, если заменим его, потому что мы  стали индивидуальнее, потому что мы отдалились от Божественного и снова должны стремиться обратно к Нему.  Мы должны ощущать полное значение слова, "ИСТИНА" и в моральном отношении этo будет результатом Антропософского Миросозерцания и Антропофского образа мышления. Через Антропософию люди научатся ощущать истину.

22

Но современные антропософы начнут понимать, насколько необходимо вполне  почувствовать эту мораль истины в такое время, когда материализм дошёл до тoгo, что хотя и можно еще говорить об истине, однако вся культурная жизнь слишком далека от того, чтобы её ощущать и чувствовать.  Иначе и не может быть в настоящее время.  Истина  есть нечто такое, что в высшей степени должно  отсутствовать в современной культуре вследствие того определённого свойства, которое приобрела эта современная культура. Я спрашиваю: что найдёт в наше время человек в том, что, встретив в газете или журнале какие - либо определённые сообщения, а потом  окажется, что это просто неправда - то, что там говорится? Я  очень прошу, подумайге об этом. Нельзя сказать, что это  случается на каждом шагу, но нужно сказать, что это происходит на каждом четвёртом шaгу. Везде, где налицо современная жизнь,  неправдивость стала свойством нашей культурной эпохи, и совершенно невозможно её свойство назвать правдивостью.

23