То, чему учатся относительно высших миров, учатся не просто через учения, но гораздо более через факты, которые переживают в высших мирах. Но тогда познают в бесконечно глубоком смысле всё значение такого откровения, чем можно было бы узнать нечто через учения и теории. Новая большая боль легла на душу Иисуса из Назарета. Он представлял особенно ясно всё убожество, в которое пришли все языческие откровения, и мог это теперь сравнить с тем, чем они были вначале.

52

Как он в среде еврейского народа мог сказать: «И, если сегодня прозвучал бы голос великого Бат-Коль, нет больше людей, которые могли бы его понять; остаюсь в одиночестве с ним». - Так мог он теперь в связи с языческим народом сказать: «И, если бы зазвучали снова голоса древних языческих мистерий, не нашлось бы больше людей, которые смогли бы услышать!».

53

Так должен был Иисус из Назарета в глубокой боли познать нисходящее развитие человечества.

54

Рассказанное произошло примерно на двадцать четвёртом году жизни Иисуса из Назарета. Вскоре после этого переживания он направился домой. Это было примерно время, когда умер его отец.

55

Между двадцать четвёртым и тридцатым годами своей жизни жил он снова дома в Назарете, в связи с ессеями, которые там имели одну или несколько колоний. Он сам, собственно, не был ессеем, но благодаря своей глубокой душевной жизни, через двоякую сильную боль, расположившуюся в его душе и преобразованную им в любовь, принимали его ессеи, и говорили с ним часто о своих глубоких тайнах.

56

И он узнавал в ессеях людей, которые в то время через особенное внутреннее развитие снова поднимались, стремились к тому, откуда человечество повернуло развитие вниз. Жадно воспринимал он, что мог наблюдать в человеческом развитии такой подъём у ессеев.

57

Но однажды, когда он покидал дом ессеев и проходил через ворота, у него было примечательное видение: с обоих сторон ворот он увидел две фигуры, два образа, о которых он позже, через свои более поздние переживания, узнал, что это были Люцифер и Ариман. Они бежали, от ворот ессеев в прочий мир. Через то, что он своё собственное внутреннее развитие проделал так далеко, он смог, так сказать, читать в оккультном письме значение этого бегства Люцифера и Аримана от ворот ессеев.

58

Он теперь знал: да, в это время также может быть, чтобы отдельный человек через особенное душевное развитие восходит к духовным высям, но это происходит за счёт обычных людей. Ибо ессейское развитие могли проходить избранные отдельные, и могли они это только благодаря тому, что другие оставались на нижних ступенях.

59

Он знал, что ессеи через своё мистическое развитие делали себя свободными от воздействия Люцифера и Аримана, а также то, что Люцифер и Ариман потому, что они были вынуждены бежать от ворот домов ессеев, прямиком устремлялись к другим людям, а тем сильнее вцеплялись в прочее человечество.

60

И из этого оккультного переживания пришла к нему третья сильная боль, когда он смог себе сказать: «Да, отдельным особенно избранным людям есть возможность вознестись к тому, что прежде людям было открыто в откровении, но только они могут подняться за счёт других людей».

61

У него чуть не разорвалось сердце, ибо он был полон любви к людям. И теперь мог он себе в качестве результата от третьей большой боли сказать: «Так же как в наше время отдельные люди поднимаются к высоким спиритуальным познаниям, остальные люди должны лишаться. Как высоко может одна душа подняться, что она также может знать, сопережить с ессеями, через это прочие люди на остальном земном шаре будут гораздо несчастнее».

62

Когда Иисус из Назарета такое пережил, смог он понять, как его приёмная мать или мачеха всё более и более понимание приобретала о его внутренней жизни. Это было именно со смерти отца. И в то время как Иисус из Назарета раньше всегда был одинок в семье, развивался в это время некоторый разговор с матерью, в котором Иисус из Назарета мог говорить о том, что он переживал в своей одинокой душе.

63

И это привело к большому особенному разговору между Иисусом из Назарета и его матерью на тридцатом году его жизни. Всё то, что, начиная с его двенадцатого года отложилось в его душе, - при восприятии голоса великого Батх-Коль, через космическое «Отче Наш», через переживание с ессеями, - всё то, что на познаниях накопилось в его душе, обо всём этом он говорил однажды своей матери.

64

И он говорил своей матери так, что этот разговор был глубоко потрясающим, даже тогда, когда его расшифровываешь с помощью оккультного исследования в Акаша-Хронике.

65

Слова шли к матери не только, как переходили к матери, но, как живые силы переносили сущность души Иисуса в сущность души матери. Иисус из Назарета был так глубоко связан с тем, что он одевал в свои слова, что его страдание и его познания переходили в слова и перетекали в сердце и душу матери. И было так, как будто мать была пронизана новой жизнью, как помолодевшая, зажила по-новому.

66

Иисус из Назарета, однако, пришел в совсем иное состояние души. Вместе со словами всё то, что внутренне с ним было связано, собственное «Я» излилось наружу. «Я» Заратустры покинуло три тела, физическое, эфирное и астральное тела Иисуса из Назарета, и космические силы действовали в трёх телах сверху.

67

Без «Я»-сознания, как в некой высокой сновидческой жизни, отправился Иисус из Назарета к Иоанну Крестителю. Тот Иисус из Назарета, который в разговоре с матерью выдохнул «Я» Заратустры.

68

Так было это подготовлено, после жертвы своим «Я» Заратустры воспринял существо Христа в качестве своего нового «Я». Мистерия Голгофы в качестве четвёртого этапа события Христа, о котором мы говорили, была этим подготовлена. Это разыгрывалось в течение трёх лет, в которые Христос жил в теле Иисуса из Назарета до самой Мистерии Голгофы. И только при том событии, память о котором мы празднуем в Пасху, пришли ученики, как сами, из другого состояния сознания, к познанию того, что разыгралось с Христом Иисусом.

69