Это был момент, когда Ариман сказал Христу нечто, что можно было знать на Земле, но чего не мог еще знать Бог, который только что ступил на Землю. Он не знал, что там внизу необходимо было превращать минерал, металл в деньги, чтобы у людей был хлеб. Здесь Ариман сказал, что люди внизу вынуждены питаться при помощи денег. Это был пункт, где Ариман еще сохранил власть. «И этой властью», — сказал Ариман, — «я еще воспользуюсь!»

29

Это верное описание сцены искушения. При искушении не всё было решено, остался некоторый неразрешенный остаток. Вопросы были разрешены не окончательно; пожалуй, оказались разрешены вопросы в связи с Люцифером, но не в связи с Ариманом. Для этого было необходимо еще нечто иное.

30

Покинув уединение, Христос Иисус почувствовал себя вышедшим за пределы того, что он пережил и чему научился, начиная со своего двенадцатого года жизни; он чувствовал, что дух Христа связан с тем, что жило в нем до двенадцати лет. Собственно, он больше не чувствовал себя связанным со всем, что состарилось и иссохло в человечестве. Даже язык, на котором говорило его окружение, стал ему безразличен и сначала он молчал. Он скитался в окрестностях Назарета, а также и дальше, посещая многие места, с которыми он соприкоснулся еще будучи Иисусом из Назарета. Здесь предстает нечто в высшей степени своеобразное. Я очень прошу принять во внимание, что я излагаю события из Пятого Евангелия и было бы нелепо, если бы кто-нибудь сразу стал выискивать противоречия с остальными четырьмя Евангелиями. Я излагаю вещи, как они представлены Пятым Евангелием.

31

Безмолвно, словно не имея ничего общего с окружением, странствовал сначала Христос Иисус от пристанища к пристанищу, повсюду работая у людей и с людьми. В его переживании глубоко запечатлелись слова Аримана о хлебе. Он повсюду встречал людей, которые его уже знали, у которых он работал раньше. Люди узнавали его, и в них он действительно встречал народ, тех, к кому должен был иметь доступ Ариман, потому что они нуждались в претворении камней в хлеб или, что то же самое, в превращении денег, металла в хлеб. Ему не надо было навещать тех, кто придерживался моральных указаний Гиллеля или других, они не нуждались в нем. Он ходил к тем, кого другие Евангелия называют мытарями и грешниками, потому что это были люди, которым приходилось превращать камни в хлеб. Среди них он и проводил главным образом время.

32

И теперь наступило нечто своеобразное: многие из этих людей знали его еще до его тридцатого года, он уже бывал у них один, два или три раза, будучи еще Иисусом из Назарета. Уже тогда, когда он появлялся еще как Иисус из Назарета, они узнали его мягкое, милое, мудрое существо. Ибо та большая боль, то глубокое страдание, которое он пережил со времени своего двенадцатилетия, впоследствии преобразовались в чудесную силу любви, которая устремлялась в каждое слово так, как если бы в его словах вершила ещё таинственная сила, изливаясь на окружающих. Куда бы он ни пришел, повсюду встречал он глубокую любовь, в каждом доме, в каждом приюте. Эта любовь оставалась, когда он снова покидал их и следовал дальше.

33

Много говорилось в этих домах о славном человеке, Иисусе из Назарета, который посещал, странствуя, эти места. И как бы силой космической закономерности происходило следующее (я излагаю часто повторяемые сцены, которые может нам показать ясновидческое исследование). Отдельные семьи, у которых работал Иисус из Назарета, собираясь после работы, после захода солнца, сидели вместе (как это происходит сейчас) и охотно беседовали о славном человеке, который бывал у них, об Иисусе из Назарета. Много говорили они о его любви и мягкости, о тех хороших, теплых ощущениях, которыми исполнялись их души, когда этот человек жил под их кровлей. И в некоторых домах, когда они так часами говорили, ко всем членам семьи нисходило общее видение, которое как облик этого Иисуса из Назарета вступало в жилище. Это было последствием той любви, что устремлялась к ним. Да, он посещал их в духе, или также они творили себе его духовный образ.

34

Вы можете себе представить, как переживалось в таких семьях, когда он являлся им в общем видении, и что значило для них, когда теперь он вновь пришёл после Иоаннова крещения на Иордане и они узнали его внешность, и лишь его глаза стали больше светиться! Они увидели просветленный лик, который некогда так любовно обращался к ним, увидели человека, которого они видели в духе сидящим с ними. Мы без труда можем себе представить, что нечто чрезвычайное происходило в таких семьях, происходило среди грешников и мытарей, которые в силу их кармы были окружены всеми демоническими существами того времени! Можно представить как эти люди — больные, обремененные, одержимые — ощущали это возвращение!

35