Иисус из Назарета знал теперь, что услышанное им тогда как измененный голос Бат-Коль, воззвавшей к нему словами: «Аминь, зла вершат», было древнейшим святым учением, было молитвой, господствовавшей повсюду в мистериях, которою молились в местах мистерий, но которая сегодня забылась. Он знал теперь, что ему было дано указание на древнюю мистериальную мудрость, которая пришла через него, когда он упал на языческом алтаре. Одновременно он видел (и так же высказал в этом разговоре), что теперь нет возможности привести это к пониманию.

14

Продолжая беседовать с матерью, он заговорил о том, что принял в свое существо, находясь в кругу ессеев. Он говорил о красоте, величии и славе учения ессеев, упомянул их большую мягкость и кротость. И затем он высказал третье важное положение, которое открылось ему во время сверхчувственной беседы с Буддой: «Все люди ведь не могут стать ессеями!» Как все же был прав Гиллель в своих словах: «Не отделяйся от общины людей, но живи и действуй в ней. Неси свою любовь своим ближним.

15

Ибо, если я один, что я тогда?» Но как поступают ессеи: они отделяются от людей, удаляясь к себе своим образом жизни, оставляя несчастья всем остальным людям. Ибо люди должны стать несчастными, если ессеи отделились от них. И здесь, открывая матери переживание, о котором я говорил вчера, он произнес значительные слова: «Когда однажды после интимного, важного разговора с ессеями я выходил от них, то увидел убегавших от их ворот Люцифера и Аримана. С этого времени, дорогая мать, я знаю, что своим образом жизни, своим тайным ученьем ессеи защищают себя так, что Люцифер и Ариман принуждены бежать от их ворот. Но, чтобы самим стать счастливыми, они шлют Люцифера и Аримана к другим людям! Ессеи становятся счастливыми в своих душах ценою благополучия других людей. Они становятся счастливыми, поскольку сами спаслись от Люцифера и Аримана!» Благодаря жизни среди ессеев он теперь осознал: «Да, ещё есть возможность подняться туда, где можно соединиться с Божественно-духовным, но этого смогут достичь лишь единицы за счет счастья огромного числа людей». Он осознавал сейчас: «Ни иудейство, ни язычество, ни путь ессеев не привели все человечество к связи с Божественно - духовным миром».

16

Это были слова, которые с невероятной силой поразили любящую душу матери. Во время этой беседы Иисус почувствовал себя единым с ней, они стали единым целым. Вся его душа, все «Я» Иисуса из Назарета содержались в этих словах. И здесь я могу указать на одну тайну, которая произошла перед Крещением Иоанном во время этого разговора Иисуса с матерью. Иисус из Назарета почувствовал, как благодаря этому разговору нечто, что он нес в себе, ушло от него к матери. Не только через слова покидало это всё его душу, но поскольку он так проникновенно чувствовал себя единым с нею с двенадцати лет, то вместе с его словами к ней переходила вся его сущность, и он как бы выходил из своего «Я», как будто «Я» покидало его. А его мать приобретала новое «Я», погружавшееся в её душу. Она становилась новой личностью. И исследуя, пытаясь установить то, что тогда произошло, приходят к этому обстоятельству.

17

Вся ужасная боль, ужасное страдание Иисуса, покинувшие душу Иисуса, излились в душу его матери и она почувствовала себя одним целым с ним. Иисус же чувствовал, как всё, что жило в нем с двенадцати лет, как бы покидало его во время этого разговора. Чем больше он говорил, чем больше слушала мать, тем больше преисполнялась мать всей той мудростью, которая жила в нем, начиная с его двенадцатого года. И все события, которые жили в нём, начиная с двенадцати лет, оживали теперь в душе его любящей матери! У него же самого они как бы исчезли. Он словно вложил в сердце матери то, чем он жил и что он пережил с двенадцати лет. Благодаря этому, душа его матери преобразилась.

18

Словно преображенным после этого разговора стал и он; настолько преображенным, что его сводные братья и другие родственники из его окружения подумал, что он потерял рассудок. «Как жаль», — говорили они, «он так много знал; правда, он всегда был молчалив, но теперь он совершенно невменяем. Он совершенно потерял рассудок!» На него смотрели как на потерянного. Действительно, он днями ходил по дому как в полусне. «Я» Заратустры находилось как раз на грани того, чтобы покинуть тело Иисуса из Назарета. И так возникло его последнее решение: словно машинально он покинул дом и направился к знакомому уже ему Иоанну Крестителю, чтобы принять Крещение от него.

19

И тут наступило то событие, которое я уже часто описывал как Иоанново Крещение в Иордане. Существо Христа спустилось в его тело.

20

Такие процессы разыгрались тогда. Иисуса пронзила сущность Христа. Этим разговором со своей матерью «Я» Заратустры было отвлечено. Осталось то, чем он был до двенадцати лет своей жизни, но лишь выросшим, повзрослевшим. В это тело, которое несло сейчас в себе бесконечную глубину души, чувство открытости бесконечным мирам, низошло существо Христа при Крещении на Иордане. Иисус был пронизан Христом; его мать получила новое «Я», которое низошло в неё; она стала новой личностью.

21