Итак, все тогдашнее знание выступало не поясняющим, а затемняющим загадку мира. Чувствуешь, как ясновидящий, затемнение высших, собственно спиритуальных областей мира знанием древнего времени, которое перед истинным познаванием встало как Луна перед Солнцем во время солнечного затмения. И внешнее природное событие является выражением того, что человечество достигло той ступени, когда черпаемое из самого человечества знание заслонило высшее познание, как Луна — Солнце при солнечном затмении. В солнечном затмении в момент Мистерии Голгофы чувствуешь запечатленным в Космосе грандиозным знаком оккультного письма людское помрачение душ в пределах земной эволюции. Я сказал, что сознание современности может это ощутить, как оскорбление, потому что оно не имеет больше никакого понятия о спиритуальном вершении во Вселенной, которое находится во взаимосвязи с тем, что как сила правит в человеческой душе. Я не хочу говорить о чудесах в обычном смысле, о нарушении законов природы, но я не могу не сообщить вам, каким образом можно прочесть это солнечное затмение; невозможно поступить иначе, как предстать своей душой перед этим затмением, словно читая то, что выражает собой это событие природы: — с лунным знанием наступило затемнение по отношению к высшему солнечному возвещению.

8

А затем, после чтения этой оккультной записи, ясновидческому сознанию действительно предстает образ воздвигнутого на Голгофе креста и висящего на нем тела Иисуса между двух разбойников. И предстает — и я должен заметить в скобках: чем больше отстраняешь этот образ, тем сильнее он выступает, — предстает образ снятия со креста и погребение. Теперь выступает второй мощный знак, благодаря которому опять словно вписывается в Космос нечто, что опять-таки должно быть прочтено, чтобы стать постигнутым как символ того, что, собственно, произошло в эволюции человечества: следуешь за образом снятого со креста Иисуса, Иисуса, которого погребают и, направляя на это душевный взор, содрогаешься от колебания почвы, прошедшего по этой местности.

9

Со временем, быть может, связь того солнечного затмения с тем землетрясением поймут лучше и с естественнонаучной стороны, потому что уже и сегодня некоторые изыскания в этой области, которые хотя и бессвязно, появляются в мире, указывают на взаимоотношение, существующее между затмением Солнца и землетрясением и даже на его связь с рудничными газами. То землетрясение было следствием затмения Солнца. То землетрясение сотрясло могилу, в которую было положено мертвое тело Иисуса, был сорван и отброшен положенный на нее камень, разверзлась Земля, и мертвое тело было принято образовавшейся расселиной. Дальнейшим сотрясением щель над телом сомкнулась. И когда утром пришли люди, склеп был пуст, потому что Земля приняла тело Иисуса. Камень же еще лежал отброшенным.

10

Проследим еще раз этот ряд образов. На кресте Голгофы отходит Иисус. На Земле наступает мрак. В открытую могилу кладется мертвое тело Иисуса. Содроганием почвы тело Иисуса принимается Землей. Щель, возникшая от сотрясения, замыкается; камень отбрасывается в сторону. Всё это действительные события, и я не могу описать их иначе. Пусть люди, приближающиеся к этим вещам с точки зрения естественных наук, судят, как хотят, приводят против них всевозможные доводы: ясновидящий взор видит так, как я это описал. И если бы кто-нибудь сказал: подобного не может произойти, чтобы из Космоса, словно мощной речью знаков был явлен символ того, что в эволюцию людей вступило нечто новое; если бы кто-нибудь сказал: то, что происходит, Божественные силы не выражают Земле подобной речью знаков, как затмение Солнца и землетрясение, то я мог бы только ответить: при всем уважении к вашей вере, что этого не может быть — это все же случилось, это произошло! Я могу себе представить, что, например, Эрнест Ренан, написавший своеобразную «Жизнь Иисуса», пришел бы и сказал: в такие вещи не верят, потому что верят лишь в то, что всегда можно восстановить экспериментально. Но мысль эта непроводима в жизнь; потому что, не будет ли тот же Ренан верить в ледниковый период Земли, хотя экспериментально его невозможно восстановить? Без сомнения, невозможно восстановить на Земле ледниковый период и всё же в него верят все естествоиспытатели. Так же невозможно, чтобы и этот, один раз свершившийся космический знак когда-нибудь вновь предстал перед людьми. И, тем не менее, он свершился.

11

Мы можем приблизиться к этим событиям, лишь проложив к ним ясновидчески путь, как я его набросал, когда сначала мы как бы углубляемся в душу Петра или одного из апостолов, почувствовавших себя на празднике Пятидесятницы оплодотворенными всевершащей Космической любовью. Окольным путем, только смотря в души этих людей и видя как переживали эти души, мы находим возможность созерцать поднятый на Голгофе крест, мрак, разлившийся в это время на Земле, и колебание почвы, которое последовало за этим. То, что с внешней точки зрения это затмение и это землетрясение были совсем обычными явлениями природы, — это совершенно не отрицается, но для прослеживающего эти события ясновидчески они читаются как вершащие знаки оккультного письма так, как я их описал. Это должно быть решительно высказано тем, кто создал в своей душе необходимые для этого предпосылки. Потому что действительно то, что я сейчас описал, в сознании Петра было чем-то, что выкристаллизовалось в состоянии длительного сна. В поле сознания Петра, которое пересекалось различными образами, подымались, например, картины поднятого на Голгофе креста, наступившего мрака и землетрясения. Для Петра они явились первыми плодами оплодотворения всевершащей любовью при событии Пятидесятницы. И теперь он знал нечто, чего раньше своим нормальным сознанием он действительно не знал: что событие Голгофы совершилось, и что тело, висевшее на кресте, было телом Того, с кем он часто странствовал в жизни. Теперь он знал, что Иисус умер на кресте, что эта смерть, собственно, была рождением: рождением того Духа, который как вершащая всюду Любовь излился в души апостолов, собравшихся на празднике Пятидесятницы. И как луч извечной, эонической любви ощущал он пробуждающийся в своей душе дух как то же самое, что родилось, когда Иисус отошел на Кресте. И беспредельная истина погрузилась в душу Петра: смерть на Кресте есть лишь иллюзия. В действительности же эта смерть, которой предшествовало бесконечное страдание, была рождением для всей Земли того, что лучом проникало теперь в его душу. Для Земли со смертью Иисуса родилось то, что прежде повсюду было разлито вне Земли: всевершащая Любовь, космическая Любовь.

12