Перед ясновидческим взглядом предстает сначала нечто, если облечь это в слова, что имеет вид своего рода оскорбления современному естественнонаучному сознанию. Тем не менее, я чувствую себя вынужденным запечатлеть, поскольку это возможно в словах, только то, что предстает душевному взору. Я ничего не могу поделать, если то, что должно быть здесь сказано, распространится и найдет путь к мало подготовленным сердцам и душам, обернется в нечто, что по отношение к научным воззрениям, которые как-никак все же господствуют над современностью, не выдерживает критики. Ясновидческий взор останавливается сначала на картине, представляющей реальность и на которую указано и в других Евангелиях, но которая представляет собой совсем особое зрелище, когда ее видишь как бы выступающей из изобилия образов, которые встречает направленный обратно ясновидческий взгляд. Этот ясновидческий взгляд действительно падает сначала на своего рода мрак, охвативший Землю. Словно в отзвуке ощущения переживаешь значительное мгновение, когда над землей Палестины, над местом Голгофы в течение нескольких часов как при сильном солнечном затмении было затемнено физическое Солнце. Замечаешь (духовнонаучно обученным восприятием это возможно проверить и теперь, когда область Земли действительно подвержена внешнему физическому более или менее сильному солнечному затмению), что душевному взору все окружение человека является тогда совсем иным. Я не хочу касаться зрелища, которое предстает при солнечном затмении, касаться всех тех вещей, которые созданы искусностью и техникой человека. Необходимо обладать довольно сильным духом и проникнуться сознанием, что все это должно было возникнуть, чтобы вынести то демоническое зрелище, которое открывают взору те существа, которые подымаются из внешней, лишенной искусства техники во время такого солнечного затмения. Я не хочу вдаваться в это описание, но лишь указать на то, что в такое время в полном свете появляется то, что вообще достижимо только путем очень трудных медитаций. Все растительное и животное видишь тогда иначе, каждая бабочка, каждая птица выглядят тогда иначе. Это нечто, что в глубочайшем смысле может убедить как тесно связана в Космосе духовная жизнь, принадлежащая Солнцу и имеющая в видимом Солнце как бы свое физическое тело, с жизнью на Земле. И когда физическое свечение затемняется силой вступающей Луны, — это иное, чем когда Солнце просто не светит ночью. Совсем иной облик имеет окружающая нас область Земли во время солнечного затмения, чем простой ночью. Во время солнечного затмения чувствуешь подымание групповых душ растений, групповых душ животных. Чувствуешь это как потускнение всей физической телесности растений и животных и как прояснение всего того, что представляет собой групповую душевность, прояснение всего, что духовно.

5

В высокой степени предстает всё это направленному обратно ясновидческому взору, когда он покоится на том мгновении эволюции Земли, который мы обозначаем как Мистерия Голгофы. И тогда выступает нечто, по отношению к чему можно сказать: научаешься читать, что, собственно, обозначает этот примечательный знак природы, который созерцаешь в Космосе обращенным к прошлому ясновидческим взором! Я действительно ничего не могу поделать, если я принужден — к противоречию всему материалистическому сознанию современности — чисто природное событие, которое естественно происходило и раньше и позже, как раз в этом пункте эволюции Земли читать в оккультном письме так, как оно непосредственно открывается впечатлению. Как если бы открыв книгу, читал изложенное в ней, так чувствуешь себя и перед этим событием; словно из письмен выступает то, что надо прочесть. И из этих знаков письмен Космоса выступает навстречу непреложность: надо нечто прочесть, с чем надлежит познакомиться человечеству. Это предстает как вписанное в Космос слово, как звучащий в Космосе знак.

6

Что же читаешь тогда, открывая этому свою душу? Вчера я обратил ваше внимание на то, что в греческой эпохе человечество достигло такого развития, что в Платоне и Аристотеле оно поднялось к высокой проработанности человеческой души и интеллекта. Во многих отношениях знание, достигнутое Платоном и Аристотелем, не смогло быть превзойдено в дальнейшем времени, потому что в них в определенном отношении человеческий интеллект достиг высочайшего. Многое можно познать, если это действительно познают. И когда ясновидящая душа наблюдает время событий в Палестине, то видит, как это интеллектуальное знание, к которому в своем развитии поднялось человечество и которое на греческом и италийском полуостровах как раз в период Мистерии Голгофы благодаря странствующим проповедникам стало необычайно популярным, когда примешь его во внимание, а также и непонятную для нашей современности уже тогдашнюю его распространенность, тогда созерцающая ясновидящая душа получает возможность восприятия, которое выражается как чтение этих оккультных, проявленных в Космосе письмен. И тогда, подготовив так ясновидческое сознание, говоришь себе: то, что человечество накопило здесь как знание, к чему оно поднялось в дохристианские времена, — знаком всего этого является Луна, с земной точки зрения странствующая во Вселенной; Луна именно потому Луна, что по отношению ко всему высшему познанию человечества это знание не является открывающим, как бы разрешающим загадку, но для высшего познания оно как бы затемняющее, — как Луна затемняет Солнце при солнечном затмении. Это читаешь, когда разбираешь тайный знак Солнца, затемненного Луной.

7