И рассматривающему духовную жизнь не только на поверхности, а в глубинах, открывается нечто, что, будучи высказано, покажется совершенно парадоксальным, но что, тем не менее, верно. Такому более глубокому рассмотрению как раз кажется невозможным появление Геккеля, каким он предстает во всей его враждебности ко Христу без того, чтобы он не возник из христианства. Эрнст Геккель без предпосылки христианской культуры совершенно немыслим. И всё новейшее развитие естественных наук, как бы оно ни старалось развивать враждебность к христианству, вся эта естественная наука есть дитя христианства, прямое продолжение христианского импульса. Когда молодая естественная наука преодолеет все свои детские болезни, человечество, наконец, поймет, что это значит, когда последовательно прослеженный путь этой новой естественной науки действительно приводит к духовной науке и существует действительно последовательный путь от Геккеля к духовной науке. Когда это будет понято, будет понято и то, что Геккель является полностью христианским умом, хотя сам он об этом ничего не знает. Христианские импульсы дали не только то, что называли и называют христианством, но также и то, что выступает как противоборствующее христианству. Эти вещи надо исследовать не только по их понятиям, но по их реальности, тогда неизбежно подходишь к их познаванию. Из дарвиновской теории развития, как вы это можете увидеть из моей небольшой статьи о «Реинкарнации и карме», ведет прямой путь к учению о повторных земных жизнях.

14

Для того чтобы по отношению к этим вещам обрести себе верную почву, необходимо уметь несколько непредвзято рассматривать вершение христианского импульса. Кто понимает дарвинизм, геккелизм и кто сам немного проникся тем, чего еще совсем не знает Геккель — Дарвин, еще кое-что знал об этом, — что движение дарвинизма было возможно только как христианское движение, кто это понимает, тот совершенно последовательно подходит к идее реинкарнации. Кто же еще может взять на помощь определенную ясновидческую силу, тот таким путем совершенно последовательно приходит к духовному происхождению человеческого рода. Хотя это и кружной путь. но при наличии ясновидения — верный путь от геккелизма к духовному постижению земного происхождения. Но мыслима и другая возможность: когда берешь дарвинизм, каким он является сейчас, без того, чтобы быть проникнутым жизненными принципами самого дарвинизма, когда принимаешь дарвинизм как импульс и ничего не переживаешь в себе из более глубокого понимания христианства, которое тем не менее в дарвинизме заложено, тогда можешь прийти к чему-то очень своеобразному. Можешь прийти к тому, что благодаря такому духовному облику души одинаково мало понимаешь как в христианстве, так и в дарвинизме. Тогда можешь оказаться покинутым как добрым духом христианства, так и добрым духом дарвинизма. Когда же находишь этот добрый дух дарвинизма, то, как бы ни был материалистически настроен, прослеживая становление Земли в обратном направлении, приходишь к той точке, где познаешь, что человек никогда не развивался из низших форм животного, но он должен быть духовного происхождения. Приходишь обратно к тому моменту, когда видишь человека как духовное существо, словно парящим над земным миром. Вот к чему приведет последовательный дарвинизм. Когда же его покидает добрый дух, то можешь (двигаясь в обратном направлении и являясь приверженцем идеи реинкарнации) думать, что когда-то в прошлом, в какой-то земной реинкарнации и сам жил в облике обезьяны. Этому можешь верить только тогда, когда тебя покидает добрый дух как дарвинизма, так и христианства, тогда в обоих ничего не понимаешь, потому что с последовательным дарвинизмом такая вера не совместима. Это значит совершенно поверхностным образом перенести идею реинкарнации на материалистическую культуру, потому что от современного дарвинизма можно, конечно, отнять его христианское начало. Если так не поступаешь, то найдешь, что вплоть до наших дней дарвинистические импульсы рождаются из импульса Христа, что христианские импульсы деятельны и там, где их отрицают. Итак, перед нами не только то явление, что в первых веках в христианстве распространяется независимо от учености и знания его приверженцев и последователей, что в Средневековье оно распространяется так, что ученые отцы церкви и схоластики весьма мало могут этому способствовать, — перед нами еще и то парадоксальное явление, что христианство, как в противообразе, появляется и в дарвинизме. И в дарвинизме всё величие идей черпает свои силы из христианских импульсов. Заложенные в нем христианские импульсы сами выведут эту науку из материализма.

15