Взглянем теперь на тех, выступление которых за христианство, как у Тертуллиана, является более значительным. В нем мы встречаем римлянина, который, поскольку мы принимаем во внимание его речь, действительно является почти что новым творцом римского языка. Меткость и верность, с которой он чеканил новые слова, выдают в нем значительную личность. Но когда мы спросим себя: «Как же обходится Тертуллиан с идеей Христа?», то положение здесь становится иным. Тогда мы находим, что он проявляет довольно мало интеллектуальности и духовной высоты. Также и защитники христианства не в состоянии достичь многого. И все же они деятельны, деятельны как личности — такие люди как Тертуллиан, доводы которого действительно неубедительны для образованных греков. Чем-то иным увлекает он. Чем же? В этом как раз и заключается суть дела! Почувствуем, что здесь действительно перед душой возникает вопрос! Чем же сильны носители Христова импульса, которые сами не понимают чем, собственно, является импульс Христа? Каким образом действуют христианские отцы церкви — вплоть до самого Оригена, — промахи которых замечаешь? Что же греко-римское просвещение не может понять в сущности Христова импульса? Что это?

10

Но пойдем дальше. Это явление выступает перед нами еще острее, когда мы рассматриваем историческое становление. Мы видим надвигающиеся столетия, в течение которых в пределах европейского мира христианство распространяется среди народов, которые, как германские, исходят из совершенно иных религиозных представлений, которые в их религиозных представлениях являются как народы единством или, по крайней мере, кажутся таким единством и которые, тем не менее, с полной силой приняли это христианство, как если бы оно было их собственной жизнью. И если мы взглянем на деятельнейших вестников веры германских народов, — были ли они схоластически-теологически образованными людьми? — Нисколько и ни в какой степени! Обладая относительно примитивной душой, они шли в народ и примитивным образом говорили к людям, пользуясь ближайшими, повседневными представлениями, но которые непосредственно захватывали их сердца. Они умели сочетать слова так, что они затрагивали глубочайшие струны тех, к кому были обращены. Повсюду ходили простые люди и как раз они действовали наиболее значительно.

11

Таковым мы видим распространение христианства в течение столетий. А позже нас удивляет, как это самое христианство дает повод к значительной учености, науке и философии. Не будем недооценивать эту философию, но сегодня обратим наш взгляд на то странное явление, что вплоть до Средневековья среди народов, душевный склад которых до тех пор являл совершенно иные формы представлений, христианство распространяется таким образом, что вскоре становится полным содержанием их души. Уже не в столь отдаленном будущем, говоря о распространении христианства, можно будет указать и на многое другое. Говоря о действии христианского импульса, можешь быть легко понят, когда указываешь, каким образом в определенное время показали себя как бы плоды распространения христианства, когда можешь сказать: это христианское учение, это распространение Христова импульса вызывало восторг и воодушевление. По мере же приближения к нашим векам это через все Средневековье распространяющееся христианство предстает нам как бы угасающим.

12

Взглянем на Коперника, на всю естественную науку новых времен до глубины XIX века. Могло бы показаться, что естественная наука, то, что со времени Коперника прорабатывалось духовной жизнью Запада, работало против христианства. Внешние факты могут укрепить это мнение. Вплоть до 20-х годов XIX века католическая церковь, например, держала Коперника в так называемом индексе. Она усматривала в нем своего врага. Но это вещи внешнего порядка. Это все же не мешало Копернику быть каноником. И если католическая церковь и сожгла Джордано Бруно, это не мешало ему быть" доминиканцем. Оба они пришли к своим идеям как раз из христианства. Они действовали из христианского импульса. Плохо понимает это положение тот, кто, желая придерживаться утверждений церкви, думал бы, что это не являлось плодами христианства. Приведенные факты лишь доказывают, что церковь очень плохо поняла плоды христианства. И ей потребовалось время вплоть до XIX века, чтобы понять, что идеи Коперника не подавить индексом. Кто смотрит на вещи глубже, должен будет все же признать, что все, совершенное народами даже в позднейшие века, является результатом, следствием христианства, что благодаря христианству, как это произошло посредством Коперника и Джордано Бруно, взор людей обратился от Земли к небесным далям. Это было возможно только в пределах христианской культуры и только благодаря христианскому импульсу.

13