Так вот, я нередко указывал на Мистерию Голгофы, на отдельные ее моменты, которые должны быть непременно постижимы посредством строгого мышления, если оно желает утвердиться в рассмотрении исторического развития человечества. Собственно говоря, мы не располагаем настоящим рассмотрением исторического развития человечества. Сегодня у нас нет никакой истории, никакого осмысленного проникновения в то, что произошло. Если оно когда-нибудь у нас появится, люди поймут, что и в самом деле во времена Мистерии Голгофы развитие человечества пошло на спад и что благодаря Голгофе явился импульс, придавший человечеству то омоложение, что запустило вновь одряхлевшие культурные силы. Через наблюдение конкретных событий, разыгрывавшихся в Палестине, эта общая мысль ничуть не принижается, но напротив, еще больше возвышается через познание тех конкретных событий, что тогда произошли.

9

Позавчера я остановился в своем рассказе на том, как после разговора, который состоялся у Иисуса из Назарета с приемной матерью и при котором «Я» Заратустры отделилось от трех тел, оказавшихся тогда в необычном сочетании друг с другом, лишенном земного «Я», он повстречал двух ессеев. Эту сцену я попытался изобразить; изобразил я ее до того момента, когда Иисус, переговорив с ними, предстал им так, как словно бы растворился, и они увидели его как некую фата-моргану, из которой прозвучали слова: «Тщетны ваши стремления, потому что пусты ваши сердца, поскольку вы исполнились духа, обманчиво скрывающего под обличьем смирения гордыню!» Когда два ессея услышали это, их зрение словно бы на какое-то время помутилось. Они увидели его вновь лишь когда он продвинулся дальше на своем пути. Из хроники Акаши мне удалось установить, что оба ессея были сильно впечатлены тем, что им довелось пережить, с этого дня они сделались молчаливы и ничего не рассказали прочим ессеям.

10

Когда Иисус прошел немного дальше, ему повстречался человек, производивший впечатление глубочайшего страдания, придавленности, угнетенности. Этот человек шел навстречу Иисусу с опущенной головой, его придавленность выражалась и в осанке. И здесь он услышал, как то существо, что я охарактеризовал позавчера как Иисуса из Назарета на тот момент, обратилось к нему со словами, которые прозвучали как бы из самых глубин этого существа.

11

Придавленный и угнетенный человек услышал, как Иисус сказал: «Куда тебя привела твоя душа? Я знал тебя тысячелетия, многие тысячелетия назад, и тогда ты был другим». И здесь этот придавленный человек ощутил настоятельную необходимость чем-то поделиться с этим явлением. Ведь не можем же мы назвать земным человеком существо, состоявшее лишь из физического тела, эфирного тела и астрального тела, сохранявших остаточные воздействия «Я» Заратустры. Мы можем назвать его только «существом». Пребывавший в отчаянии человек ощутил потребность сказать этому существу: «Я достиг в жизни высокого ранга, и всякий раз, когда я поднимался все выше, меня охватывало чувство: «Что ты за исключительный человек!» Во всем мне сопутствовало счастье. Но очень быстро случилось так, что я лишился этого счастья. Произошло это в одну ночь. Именно, как-то раз я уснул и привнес в свой сон чувство, что испытываю стыд за то, что вижу. Мне приснилось, что передо мной стоит существо, и оно спрашивает меня: «Кто сделал тебя таким великим, кто вознес тебя до столь высокого ранга?» И мне стало стыдно оттого, что даже во сне мне мог быть задан такой вопрос, ведь мне-то было ясно, что исключителен я сам и что, разумеется, это в силу моих великих достоинств добился я такого почета. А когда это существо так вот ко мне обратилось, меня во сне охватило чувство стыда за самого себя, во сне, — так сказал этот погруженный в отчаяние человек. — И я обратился в бегство, но стоило мне только убежать, как то же существо вновь стояло передо мной в измененном образе, говоря: «Я тебя возвысил, я возвел тебя в высокий сан». И здесь я узнал в нем искусителя, про которого писание рассказывает, что он был искусителем еще в раю. Тут я проснулся, и с того момента не ведаю больше покоя. Я распрощался со своими постами и с местом, где жил, и с тех пор без какого-то дела скитаюсь по миру. И теперь мое поприще привело меня к тебе, меня, странника, живущего подаянием». И в тот самый миг, когда человек это сказал (так передает это хроника Акаши), ему снова было видение, вставшее перед Иисусом из Назарета, который в этот миг вновь исчез у него с глаз. Затем видение рассеялось, и человек оказался предоставлен своей судьбе.

12