Тогда, во второй атаке, к нему подступили два существа; и опять, сказанное в Евангелии приблизительно соответствует испытанному им впечатлению. Ему было сказано: «Покажи все свое бесстрашие, свою силу, на что ты способен как человек, бросившись с высоты вниз без страха повреждения». В подобном случае в душе человека должно пробудиться сознание силы, отваги, которая, тем не менее, может также сделать человека опрометчивым. Два образа стояли перед ним. Благодаря тому, что у Иисуса уже имелось впечатление от бежавших от ворот ессеев Люцифера и Аримана и, имея теперь впечатление, что под обликом одного из этих существ скрывается существо, представшее в виде смерти прокаженному, которого он встретил на пути к Иордану, — он узнал теперь Люцифера и Аримана. Так было им вновь пережито то, что он пережил на этом пути. Он отразил также и эту атаку. Он победил Люцифера и Аримана!

31

Тут Ариман подступил еще раз. И, как в своего рода искушении, он обратился ко Христу Иисусу так, как это можно передать словами Евангелия: «Преврати эти камни в хлеб, чтобы показать свою мощь». Но на этот раз Христос Иисус не смог дать исчерпывающего ответа на требование Аримана. Первую и вторую атаку он мог отбить: атаку одного Люцифера и совместную атаку взаимно парализующих друг друга Люцифера и Аримана. Атаку же Аримана он отбить теперь не смог. И то, что атака Аримана не смогла быть полностью отбита, это имеет значение для действия всего Христова импульса на Земле.

32

Я все же должен в несколько популярной, почти тривиальной форме охарактеризовать, что это значит: «преврати эти камни в хлеб, чтобы они стали пищей людям». Деятельностью высших Иерархий на остаток земного развития — вплоть до Вулкана — Аримана полностью из строя не выбить. Всегда будет возможно чисто духовным усилием победить искушение Люцифера: подымающиеся изнутри желания, вожделения, страсти, — все, подымающееся как гордость, высокомерие, надменность. Люцифера, если он один подступает к человеку, возможно, победить чисто духовной силой. Также если Люцифер и Ариман оба вместе изнутри атакуют человека, то духовными средствами возможно достичь победы. Но когда Ариман один, то он вводит свою деятельность в материальное вершение земной эволюции. Тут его полностью не выбить из строя. Ариман, Мефистофель, Маммона — эти понятия идентичны — они таятся в деньгах, во всем, что связано с внешним естественным эгоизмом. Поскольку всегда необходимо, чтобы к человеческой жизни примешивалось нечто внешне-материальное, человек должен считаться с Ариманом. Если Христу надлежало верно помочь людям на Земле, то он должен был допустить деятельность Аримана. Ариман, материальное, должен сотрудничать до конца земной эволюции. Деятельность Аримана должна была остаться непобежденной Христом. Ариман не был полностью побежден. Христос должен согласиться вести борьбу с Ариманом до конца земной эволюции. Ариман должен был остаться.

33

То, что происходит в нашем внутреннем существе как атаки Люцифера, как совместные атаки Люцифера и Аримана, — как люди мы можем это победить. Борьба же в материальном внешнем мире должна вестись до конца земного развития. Поэтому хотя Христос постоянно держал Аримана в страхе, должен выдерживать его около себя. Поэтому могло случиться, что в течение трех лет деятельности Христа в теле Иисуса из Назарета на Земле рядом с ним оставался деятелен также и Ариман, и он вошел затем в душу Иуды, ведя эту душу к предательству Христа. То, что произошло через Иуду, находится в связи с неразрешенным до конца вопросом искушения после события на Иордане.

34

Лишь мало-помалу, медленно и постепенно связывало себя существо Христа с тремя телами. Это длилось три года. В начале связь была совсем слабой, лишь постепенно существо Христа вступало в три тела; и только уже приближаясь к смерти, наступило действительное их проникновение существом Христа. И по отношению ко всей скорби и тому страданию, которое пережил, как я вам описал, в трех стадиях своего развития Иисус из Назарета, насколько бесконечно больше перестрадал теперь Христос в течение трех лет, достигая постепенно возможности своего полного соединения с тремя человеческими оболочками. Это было длительное страдание, но страдание, которое опять-таки претворялось в любовь, в любовь, в любовь.

35