Иисус из Назарета говорил так, что ессеям запомнилось это. Высказанное им подействовало на них настолько удручающе, что зрение их погасло; их взор затмился, и Иисус из Назарета словно исчез из их глаз. И тогда, когда он словно ускользнул из поля их зрения, они будто издали увидали его лик, но увеличенным до исполинских размеров, как фата-моргана, далеко-далеко вдали и как бы звуча из этой фата-морганы шли слова, которые они ощутили: «Тщетно ваше стремление, ибо пусто ваше сердце, которое вы исполнили лишь духом, обманчиво таящим гордость в оболочках смирения».

39

Затем исчезла и эта фата-моргана, они же остались стоять подавленные и потерянные. Когда вновь вернулось им зрение, они увидели, что пока перед ними было видение, он уже прошел часть пути дальше. Им ничего не оставалось, как только осознать, что он уже прошел часть пути дальше. Подавленные, пошли они затем в свое ессейское убежище и никогда не рассказывали о том, что пережили, но молчали об этом в течение своей жизни. Этим, конечно, в своей душе они стали самыми глубокими среди собратьев, но они умолкли, став братьями-молчальниками, говорящими лишь самое необходимое для повседневного взаимопонимания. Их братья не знали, почему так изменилось их существо. До самой смерти не выдали они ничего из того, что восприняли, почему и сопережили совершенно особенным образом то, что разыгралось как Мистерия Голгофы. Для остальных же пережитое ими было словно недоступно для восприятия.

40

Пройдя еще часть пути, Иисус встретил человека, душа которого несла в себе глубокое отчаянье. Но, как сказано, Иисус был словно восхищен из земных соотношений, так что он не постигал, что некий человек приближается к нему. Тем более глубокое впечатление произвело его существо на этого человека, отчаяние которого отражалось в его облике печатью самого глубокого страдания. Мощное впечатление получила эта душа при взгляде на Иисуса из Назарета, когда он подошел. Слова, исторгнутые Иисусом приблизительно могут быть высказаны так: «К чему привел путь твоей души? Я видел тебя много тысяч лет тому назад; ты был другим в то время!»

41

Все это отчаявшийся человек услышал словно высказанным самим явлением Иисуса из Назарета. С одной стороны, словно понуждаемый этими словами и влекомый душевной потребностью высказаться, с другой — самому найти ответ для своей судьбы, отчаявшийся сказал: «В своей жизни я достиг высоких званий; я всегда учился; благодаря усвоенному все выше и выше подымался я над окружающими меня людьми. Всякое достижение делало меня все более гордым и часто говорил я себе: какой ты все же редкий человек, тебе удалось так блестяще вознестись над другими людьми! Я чувствовал цену своей души, которая должна была быть ценнее душ других людей. Мое высокомерие возрастало со всяким новым отличием. И вот, однажды я увидел сон. Ах, как ужасен был этот сон! Я не только видел сон, но пока он мне снился, моя душа была исполнена стыда. Потому что я стыдился видеть подобное во сне. Я был в жизни так горд! Теперь же мне снилось то, чего я никогда не желал бы видеть и во сне, но во сне оно мне казалось верным. Мне снилось, что я задал себе вопрос: «Кто так возвеличил меня?» И тут предо мной предстало существо, которое сказало: «Ты поднят мною, ты велик благодаря мне, но за это ты и принадлежишь мне!» В этом я почувствовал глубочайший позор: я получил теперь откровение, что я не есмь избранная душа, поднявшаяся собственной силой; другое существо возвеличило меня. Я обратился в бегство во сне. Проснувшись, я действительно обратился в бегство, оставив чины и достижения. Я не знал, что я искал, и так — беглецом перед собой и перед тем, чего я достиг — я уже давно брожу в мире, стыдясь всего, что некогда думал в своем высокомерии».

42

Когда отчаявшийся человек произнес эти слова, существо, которое говорило к нему во сне, вновь стояло пред ним, между ним и Иисусом из Назарета. Это существо из сновидения заслонило собой облик Иисуса из Назарета. И когда сновидческий образ вновь рассеялся, словно разошелся в туман, то Иисус уже прошел часть пути дальше. Осмотревшись, отчаявшийся увидел его уже в отдалении. И ему только оставалось в своем отчаянии идти своим путем дальше.

43