Глубочайшее впечатление произвело на него то, что я попытался исследовать и в первый раз сообщил по случаю закладки Камня Основы нашего здания в Дорнахе. Это можно было бы назвать «обратным Отче наш», потому что это было как бы обратной последовательностью того, что является субстанциональным содержанием молитвы, приписанной Христу Иисусу его учениками. Иисус из Назарета воспринял теперь нечто как «обратное Отче наш», так что он смог почувствовать, что в этих словах как бы сжата тайна человеческого становления и включенность в земные инкарнации:

Аминь,
Зла вершат,
Свидетели высвобождающегося Я,
Со-возвинный с другими
Своесамости долг Переживите
В повседневном хлебе,
В котором не вершит воля неба,
В котором человек расстался с вашим царством
И забыл ваши имена,
Вы, отцы на небесах.

18

Переданное словами, это есть нечто, что выражает законы воплощающегося человека, который из макрокосмоса вступает в микрокосмос. С тех пор как мне стали известны эти слова, я нашел, что они являются чрезвычайно значительной медитативной формулой. Они обладают совершенно необыкновенной силой над душой, и силу этих слов замечаешь тем сильней, чем больше их рассматриваешь. Затем, когда ищешь их понимания, то видишь, что в них действительно сжата тайна человека и судьбы человечества, и как из обращения этих слов от конца к началу могло возникнуть микрокосмическое «Отче наш», которое затем возвестил Христос своим последователям.

19

Но не только эту тайну языческого праоткровения воспринял Иисус: когда после видения он пришел в себя, то благодаря бегущим людям и демонам он смог познать всю тайну язычества вообще. Это было второе безмерное страдание, погрузившееся в его душу. В значительных переживаниях он постиг сначала упадок иудейства, постиг через познание того, что было открыто некогда еще не павшему иудейству. Теперь подобное он познал и у язычников. Так надлежало ему завоевывать себе сознание того, каким образом в его окружении человечество должно было жить в смысле слов, что «есть уши у них, но мировым тайнам они внимать не могут». Так должен он был расширить в себе до бескрайности сочувствие, которое всегда испытывал к людям и которое может быть выражено в следующих словах: «Теперь он мог созерцать. Человечество должно получить содержание его созерцания, но где найти тех, кто сообщит это человечеству?»

20

Через такие испытания он должен был проходить приблизительно до своего двадцатичетырехлетнего возраста.

21

Затем карма повела его домой, в то время, когда умер его отец. Он остался вместе со своими сводными сестрами и братьями и со своей приемной матерью. В то время как раньше приемная мать мало понимала его, теперь она проникается все большим сочувствием к тому, что он нес в себе как собственное большое страдание. Затем следовали дальнейшие переживания от двадцать четвертого до двадцать восьмого, двадцать девятого, тридцатого годов, когда он — хотя это и было трудно — все больше и больше встречал понимание своей приемной матери. Одновременно в эти годы он ближе познакомился с орденом ессеев. Сегодня я хотел бы отметить только главные моменты этого знакомства Иисуса с орденом ессеев. Это был орден, в котором соединялись отделившиеся от остального человечества люди; люди, которые лелеяли особенную жизнь тела и души, чтобы такой жизнью вновь достичь праоткровения духа, которое человечество потеряло.

22

Путем строгих упражнений и строгого образа жизни эти души в их восхождении должны были достичь той ступени, когда они вновь могли быть приведены к духовным областям, из которых притекали праоткровения.

23

В этом кругу Иисус из Назарета познакомился и с Иоанном Крестителем, но оба они не были в собственном смысле слова ессеями. На это прямо указывает соответствующая область хроники Акаша. Итак, из приведенного мной вытекает, что появился человек совершенно особенного склада, который чрезвычайно действовал на всякого; он уже подействовал, как я это описал, так необычайно на язычников, но и ессеи — хотя вообще достигнутое их душой они сохраняли как священнейшую тайну, ничего не передавая из этого посторонним — запросто говорили с Иисусом о важных тайнах ордена и о том важном, что в стремлении их душ они завоевали себе. Так познакомился Иисус с современным в то время путем человеческой души для достижения тех высот, на которых некогда пребывали и с которых затем спустились пра-души людей. Да, он мог заметить в ессеях, что путем особых упражнений людям всё еще возможно добраться до этих высот. Но душе его, можно сказать, если в данном случае допустимо такое выражение, было не по себе от того, что такой ессей, желая достичь этих высот, должен был отойти от остального человечества и вести жизнь вне круга остальных людей. Это было совершенно не в духе всеобъемлющей любви к человечеству, которую чувствовал Иисус из Назарета и который не мог вынести, чтобы существовало какое-то духовное достояние, которое не должно было бы быть усвоено всем человечеством, а лишь отдельными — за счет всего человечества. И часто уходил он с величайшей скорбью от ессеев. То, что он ощущал при этом, можно выразить словами: «Также и здесь единичные, лишь немногие могут найти путь обратно к праоткровению; но как раз, когда эти немногие обособляются, другим тем более приходится жить в упадке. Они не могут подняться, потому что им остается исполнение грубой материальной работы для тех, кто обособился».

24