Потрясающе было наблюдать, к примеру, как реализуется то, что изображают как отречение Петра. Он отрицает Христа, но не из нравственного изъяна, а все равно как лунатик. На самом деле его повседневному сознанию связь с Христом более не видна. Его спрашивают: «Ты с Христом Иисусом?» А он в данный момент этого не знает, ибо его эфирное тело претерпело такую метаморфозу, что в настоящий момент связь с Христом ему не видна. Все это время он был здесь же, и прошел через все, он странствовал с Воскресшим. То, что производит Воскресший с его душой, глубоко в нее проникает, однако осознается это лишь на Пятидесятницу, ретроспективно. Теперь полные значения слова, произносимые Христом Иисусом, иначе отдаются в душе, те слова, которые он говорит Петру и Иакову, когда берет их с собой на гору: «Бодрствуйте и молитесь!» И в самом деле, они впали в своего рода измененное состояние сознания, в своего рода сон или транс.

5

Когда они собрались и стали совещаться, среди них был в эфирном теле и Христос Иисус, но так, что они об этом не догадывались, и он беседовал с ними, а они — с ним, но все это происходило с ними как с сомнамбулами. Сознательным событием это стало лишь на Пятидесятницу, задним числом. Вначале они странствовали с ним, далее сознание исчезает, а после они вновь пробуждаются. Они подумали: «Вначале он пошел на крестную смерть и умер на кресте, далее случилось то, что зовется Воскресением, и он снова явился в своем духовном теле, общался с нами и по капле влил в наши души мировые тайны. Теперь все то, что мы пережили прежде в ином состоянии сознания, становится нашим представлением»

6

Два впечатления чрезвычайно здесь важны. Это часы перед смертью. Само собой разумеется, так и подмывает выдвинуть всевозможные научные возражения; но если только вы представите себе, что при обращении взора на хронику Акаши события приобретают характер объективной действительности, их следует пересказать. Прежде всего оказывается вот что. На протяжении часа перед смертью по Земле наблюдалось распространение затмения, которое производит на взгляд ясновидящего впечатление солнечного; но возможно, что это было и облачное затмение. Затем можно заметить, что со смертью на кресте импульс Христа, пронизав эту тьму, соединяется с аурой Земли. В этом затмении перед его смертью просматривается связывание импульса Христа с аурой Земли. Здесь ты испытываешь величественное, колоссальное впечатление от того, как это существо, пребывавшее в теле Иисуса, изливается теперь в духовно-душевную ауру Земли, так что отныне души людей как бы в нее погружены.Видеть так вот, в духе, Крест на Голгофе, и как Христос изливается на земную жизнь сквозь затемненную Землю — это производит грандиозное впечатление, от которого захватывает дух; ибо здесь ты видишь в образной форме, как в самом деле реализуется, что должно было осуществиться для развития земного человечества.

7

А еще положение во гроб. Естественно, здесь прослеживается (я уже упоминал об этом в цикле, прочитанном в Карлсруэ) то, как в природном событии находит внешнее воплощение событие духовное. Когда Христос лежал в гробнице, на Земле разразилось сильнейшее землетрясение, сопровождавшееся смерчем. Здесь особенно важно то, что выяснилось также и при рассмотрении хроники Акаши: после смерча пелены лежали в гробнице так, как это достоверно изображает Евангелие Иоанна. То, что я изложил теперь, было в ретроспективном обзоре пережито апостолами в качестве Мистерии Голгофы при их встречах с Христом после Воскресения. На Пятидесятницу они впервые пережили в своем сознании то, что тогда изведали как бы в сомнамбулических грезах. Когда свершилась Мистерия Голгофы, Христос Иисус и в самом деле остался один, ибо его ученики не только покинули его; их покинуло и собственное сознание. Они пребывали в своего рода сновидческом состоянии и переживали события так, что по сути лишь на Пятидесятницу им удалось в полном сознании реализовать ретроспективный обзор. Весьма своеобразно пережили они эту встречу с Христом после Воскресения, так что в образах передними открылось следующее: «Мы были с ним здесь и там, он говорил; теперь это нам ясно». И вот им довелось пережить нечто примечательное. Они увидели образы своих переживаний с Христом в таком виде, как это соответствовало их совместной жизни после Воскресения. Но при этом у них возникало впечатление, словно в черед с тем, первым, им открывалось еще что-то другое: все вновь и вновь показывался образ, напоминавший им о земной совместной жизни, переживавшейся ими как во сне-трансе. Однако два эти события все время представлялись им их совместная жизнь после Воскресения и совместная жизнь до того, как они погрузились в транс, когда они были рядом с Христом еще в его материальном теле. События представали перед ними как два образа, накладывающихся друг на друга. Один показывал воспоминание о материальном событии, другой — повторное пробуждение того, что они прошли с Христом, в ином состоянии сознания. Благодаря этому совпадению двух образов им стало ясно, что, собственно, за это время произошло.

8

Теперь, на Пятидесятницу они отчетливо понимали, что именно свершилось для развития Земли. Желая описать, через что они прошли, оказываешься перед лицом двух величественных и глубинных событий. То, что имело место, предстало их восприятию, будучи вызвано событием Пятидесятницы. И им с живостью представилось, что то, что пребывало прежде в космосе, теперь находится на Земле. Все это становится нам ясно лишь тогда, когда мы видим хронику Акаши. Будем исходить из тех переживаний, что даются человеку.

9