Теперь мне предстоит говорить о предметах, выявившихся по ходу нашей антропософской жизни, о духовнонаучных исследованиях, полученных из хроники Акаши и относящихся к жизни Иисуса. В Христиании уже были высказаны кое-какие мои обобщения насчет жизни Христа Иисуса. Выступал я также и в других городах, что-то желал бы сказать и вам, причем в определенном аспекте. Вообще должен подчеркнуть, что говорить об этом непросто, потому что в настоящий момент прямые результаты принимаются в штыки, пускай даже в общем и целом допускается существование духа, о котором принято рассуждать абстрактно. Однако стоит представить конкретные сообщения из области духовного развития мира, как тут же приходится иметь дело не только с добродушными критиками, но и с такими, что словно с цепи срываются, как это было с сообщением о двух мальчиках Иисусах, совершенно очевидным для тех, кто мыслит объективно. Поэтому прошу вас благочестиво подойти к сегодняшним сообщениям, ведь будучи изложены вне нашего контекста они могут быть превратно поняты и натолкнуться на резкую отповедь.

1

Но есть и такие точки зрения, в соответствии с которыми чувствуешь обязанность сообщать такие вещи людям. Одна сводится к тому, что в наше время необходимо обновленное понимание Христа Иисуса, всмотреться по - новому в то, что же, собственно, произошло в Палестине как Мистерия Голгофы. Есть и другая точка зрения, и согласно ей как раз оккультная интуиция тесно связана с мировоззрением в целом, которое проистекает из духовной науки, доставляя нам известие о том, каким оздоровляющим и укрепляющим питанием для человеческих душ оказывается то, что они в состоянии чаще думать о том, что соприкасается с этим величайшим событием. Эти души могут получить помощь, вспоминая о Мистерии Голгофы, о каких-то конкретных вещах, о том, что еще и сегодня можно установить в частностях. Но эти предметы все еще подлежат исследованию оккультным взглядом. Так что я хотел бы подчеркнуть душевную ценность воспоминания о таких событиях и обратиться к рассмотрению некоторых моментов того, что дает нам в качестве своего рода Евангелия, Пятого Евангелия, хроника Акаши. Мы живем теперь в эпоху, когда исполняются слова Христа: «Во все дни я с вами»^*. В определенные моменты он оказывается особенно к нам приближен, произнося то новое, что свершилось во время Мистерии Голгофы.

( ^* Матф. 28, 20 ).

2

Сегодня я хочу говорить о том, что принято называть событием Пятидесятницы. Для меня самого то была отправная точка Пятого Евангелия. Первым делом я обратил взгляд на души апостолов и учеников, которые не только согласно традиции, но и на самом деле собрались вместе на Пятидесятницу. Тут в их душах можно было заметить нечто такое, что воспринималось ими как необычайное пробуждение. Ибо они знали что-то такое, что перед этим с ними произошло. Они сказали себе: «Мы пережили нечто необычайное». Ибо они оглядывались назад на переживания, изведанные ими как бы в высшем сновидении, в ином состоянии сознания. Все — в высшем значении слова — происходило точно также, как, в более низменном виде, происходит у отдельного человека, который пережил что-то во сне и, вспоминая об этом, говорит себе: «Я пережил этот сон, и теперь, задним числом, он ясен моему бодрствующему сознанию». Вот и на праздник Пятидесятницы было так, что они сказали себе: «Похоже, что повседневное сознание уснуло». В памяти всплывали события, про которые им было известно, что они их пережили, но они пережили их не в обыкновенном повседневном сознании. Теперь они это знали. И теперь они припомнили: «Некогда мы странствовали с тем, кто был нам так дорог и так любезен, кого мы так ценили! И вот в какой-то момент случилось так, словно он был от нас забран». Им казалось, что воспоминания о совместной их жизни с Иисусом обрываются, и дальнейшее переживалось ими словно в сомнамбулическом состоянии.

3

В ретроспективе они пережили то, что описывается в евангелиях как Вознесение Христово, а отступая в воспоминаниях еще дальше, они переживали то, как неким образом соприсутствовали Христу Иисусу. Теперь они знали: «Мы были с ним, но тогда это было все равно как во сне; лишь теперь мы можем вполне понимать, как это было, когда мы были вместе с ним». Они вновь переживали время, которое прожили с ним после Воскресения как сомнамбулы. Теперь они пережили это в воспоминании. Затем все передвинулось еще дальше назад, и они пережили уже и то, что было Воскресением и смертью на Кресте. Здесь я могу сказать: колоссальное, потрясающее впечатление возникает тогда, когда так вот в первый раз видишь, как души апостолов, оглядываясь назад, взирали на событие Голгофы. И должен признаться, что лично у меня впечатление впервые возникло не тогда, когда я прямо взирал на Мистерию Голгофы, но при взгляде в души апостолов, как им представлялось это при взгляде с высоты Пятидесятницы: они, в самом деле, пропустили все это не через материальное зрение, пережили не в материальном сознании, но лишь задним числом им открылось то, что здесь свершилась Мистерия Голгофы, ибо их материальное переживание сознания прекратилось еще за сколько-то времени до того, как Христу Иисусу пришлось претерпеть все то, что описывается как бичевание, возложение тернового венца и распятие. Боюсь быть неверно понятым, потому что выражение это сравнительно избито, и все же скажу так: ученики прозевали, проспали все, что случилось.

4