В начале атлантической эпохи имело место второе событие. И опять оно заключалось в том, что существо, cделавшееся впоследствии натановым Иисусом, воодушевилось существом Христа. Тем самым человеческая природа оказалась избавлена от другой напасти. Ибо хотя чувства и сделались здоровыми благодаря первому событию Христа, по причине люциферического, а впоследствии — еще и ариманического воздействия эта человеческая природа сделалась бы такой, что так называемые семь жизненных органов (по случаю лекций по антропософии мне довелось говорить также и о семи жизненных органах; это подобные сосудам органы физического тела, в основе же их лежит, собственно говоря, определенная конституция эфирного тела) стали бы такими, что мы опять-таки не смогли бы обитать в мире как люди, как теперь у нас происходит с симпатией и антипатией, но человек попеременно ощущал бы звериное вожделение и чудовищное отвращение в отношении того, что он потребляет своими органами, что может ему служить пищей. Вплоть до того, что даже и то, что могло бы достаться его органам дыхания, он воспринимал бы так, что его охватывало бы то дикое вожделение, то глубочайшее омерзение. Так что и жизненные органы человека были бы под влиянием Люцифера и Аримана чрезмерно активны. И здесь наступило второе событие Христа, и вновь это было событие в сверхчувственных мирах. Благодаря ему жизненным органам человека была дана возможность быть в определенном смысле умеренными, соразмерными. Так что подобно тому, как наши органы чувств никогда бы не смогли умудрено взирать на мир, не произойди первое событие Христа в лемурийскую эпоху, так и нашим жизненным органам ни за что бы не достичь надлежащих пропорций, не произойди в начале атлантической эпохи второе событие Христа.

22

Но человеку могла угрожать еще одна пагуба, относившаяся к его астральному телу, к распределению ролей между мышлением, чувством и волей. Ныне мышление, чувство и воля у человека находятся в определенной гармонии, и если она оказывается нарушенной, это пагубно отражается на здоровье человека. Когда мышление, чувство и воля взаимодействуют ненадлежащим образом, человек погружается в безбрежную, дикую ипохондрию, а бывает, дело доходит до настоящего помешательства. При полнейшей неразберихе в том, что касается мышления, чувства и воли люди вполне могли бы дойти до состояний помешательства, когда бы к концу атлантического периода не случилось третье событие Христа. Оно привело к тому (то было снова водушевление Христом все еще пребывавшего в сверхчувственных мирах натанова Иисуса), что в душевные силы человека между мышлением, чувством и волей была внесена уравновешивающая гармония.

23

Все три только что указанных мной события воздействовали на людей из духовных миров; они не происходили на материальном уровне. Но они (в первую очередь третье из них) оставили по себе прочную память в мифических представлениях. И подобно тому, как во многих случаях духовное познание приводит к тому, что мы верно понимаем те знамения, что содержатся в легендах и мифах, и, так сказать, надлежащим образом углубляем, так может произойти и с данным знаком. Все мы его знаем, это третье знамение, изображаемое сверхчувственным существом, будь то Архангел Михаил или же Святой Георгий, которые затаптывают, одолевают дракона. Вот образное изображение третьего события Христа: Архангел Михаил или Святой Георгий, впоследствии натанов мальчик Иисус, воодушевленный существом Христа. Потому и существует архангельский образ в духовных мирах. А преодоление дракона означает подавление в человеческих мышлении, чувстве и воле (то есть в страстной природе человека) того, что желало бы совершенно перепутать мышление, чувство и волю, привести их в состояние хаоса. Можно глубоко это прочувствовать, как в тех неистовых образах, которые словно бы для того и создаются, чтобы понять то, чего не постигает рассудок, по крайней мере может быть представлено человеческой душе для символического созерцания и чувства — как именно выражаются здесь глубинные, весьма глубинные взаимосвязи.

24

Мы уже упоминали в предыдущих случаях о том, что греческому миру в его божественном и духовном мире были даны отблески, как бы теневые фигуры того, что в атлантическую эпоху пребывало в мире словно бы непосредственно над человеком в качестве реальных божественно-духовных существ. И вот у греков было четкое представление как раз о третьем событии Христа, о том событии Христа, которое дается человеческой душе исключительно в образной форме с помощью Святого Георгия или Архангела Михаила, побеждающих дракона. Греки представляли себе Христа, одушевляющего того, кто будет впоследствии натановым мальчиком Иисусом, в качестве своего Аполлона. И можно сказать, что в Греции со Святым Георгием с драконом связывался чрезвычайно глубокий смысл, помещавшийся прямо в космосе. У греков на Парнасе был Кастальский источник, близ которого в земле зияла расщелина, откуда поднимались испарения. Эти испарения обвивали гору подобно змее, так что уже в этих змеевидно опоясывающих гору испарениях можно было усматривать образ разбушевавшихся человеческих страстей, погрузивших мышление, чувство и волю в хаос. Над расщелиной, там, где эти змеевидные испарения выходили наружу, был сооружен оракул, посвященный Пифии. Пифия восседала над расщелиной на своем треножнике, и вздымающиеся испарения подталкивали ее к визионерству, и то, что она в таком состоянии изрекала, считалось речением самого Аполлона. А те люди, кому необходимо было принять какое-то решение, посылали людей к Пифии и через ее уста испрашивали совет у Аполлона. Значит, у греков все основывалось на убеждении, что к настоящей мудрости человека приводит Аполлон. Теперь мы знаем, что это за мудрость. Это одушевленный Христом будущий натанов мальчик Иисус, именовавшийся у греков Аполлоном. У того, что восходит к Пифии из Земли, он отбирает его люциферически-ариманическое действие. А поскольку в испарениях восходит вверх жертва Аполлона, испарения уж более не приводят к путанице и хаосу, но представляют собой для греков мудрое и упорядочивающее мышление, чувство и волю. Итак, мы видим, что для грека идея Аполлона воплощает в себе то, что в людские мышление, чувство и волю вплетено божество, которое мы будем позднее именовать Христом, божество, пожертвовавшее тогда собой в том, что влилось в душу будущего натанова мальчика Иисуса и излило гармонию в мышление, чувство и волю, на которые Люцифер и Ариман оказали бы рассогласующее воздействие в человеческой душе.

25