Составив представление о тенденциях в развитии иудейской религии, он облек свои ощущения в слова, облек их в громкие, значительные слова. Он сказал примерно так: вы именуете себя «чадами Авраама». Будь вы чада Авраама, вы должны были бы знать, что ваш Бог, Бог Авраама, Исаака и Иакова, бог Яхве или Иегова, связан с земным началом, что сам он выразил в том, что вылепил первых людей из Земли. Однако в душе своей вы больше — не чада Авраама. Вы из племени тех, кто взирает вверх, на высшие силы. Вы поддались соблазну того, что принято обозначать, и справедливо, символом «змия». Вы — змиевы дети!

15

Глубокое значение во многих отношениях имело то (я уже говорил об этих словах в ином аспекте), что Креститель Иоанн воспользовался именно этими словами. Ведь, по сути говоря, что представляет собой то, что мы привыкли обнаруживать в Библии как произнесенные там слова? Когда бы мы только пожелали быть хоть на чуточку честнее сами с собой, то признали бы, как же скверно мы теперь читаем! Ведь как, по большей части, воспринимаются теперь людьми слова, значащиеся там в Евангелии, слова «вы — порождения ехиднины»? Они понимают эти слова не иначе, как если бы Иоанн и в самом деле так вот резко и грубо бранил окружающих его людей «вы — порождения ехиднины». Да, это было не особенно вежливо. Но вряд ли можно назвать сколько-то мотивированным то, что, желая обратиться к сердцу человека, ты начинаешь с того, что обкладываешь его бранными словами. И не так уж это к лицу Иоанну, когда приходится слышать: то был его божественный гнев! Здесь я могу прибегнуть к самым банальным аргументам: ругаться дело нехитрое! За этим дело не станет. Но в данных словах, воспринимаемых многими исключительно как бранные, заложен весь смысл того, на что желал обратить внимание окружающих Иоанн: вы более не ведаете, в чем заключается миссия бога Яхве; ибо вот так, как вы обращаетесь не к силам Земли, но к силам вне Земли, вы не дети Авраама, так как вы поклоняетесь тому, что принес вам змий. Так что вы из племени тех, кто вокруг вас поклоняется богам под самыми различными именами, но имеют в виду как раз то, что вы описали как «змия».

16

И здесь мы оказываемся в святая святых Иоанновой души. Возможно, у него были основания именно так обращаться с людьми. Я говорю это теперь не на основании Пятого Евангелия (в том, что касается Пятого Евангелия, до фигуры Крестителя Иоанна дело еще не дошло), но говорю на основании тех вещей, которые могли быть получены откуда-то еще. Так что у Крестителя Иоанна, пожалуй, могли быть основания обращаться к приходившим к нему на Иордан так, словно он подметил в них, что они переняли у язычников определенные нравы и обычаи. И правда, в самом имени, данном ему теми, кто сюда являлись, присутствовало нечто из того, что он вообще слышать не желал....        

17

В тех местах, где Креститель Иоанн произносил свои речи, бытовали древние учения, которые можно было бы описать примерно так. Однажды, в начале развития человечества, из источника Яхве человек и высшие животные обрели воздушное дыхание, однако козни Люцифера это дыхание осквернили. Добрыми и благими пребыли лишь те животные, что остались, так сказать, на стадии первоначального развития, у которых воздушного дыхания нет: рыбы. Вот многие и являлись на Иордан (как это делают евреи во многих местах еще и по сей день) и в определенное время года вставали у воды и трясли свою одежду, потому что верили, что тем самым перебрасывают свои грехи на невинных рыб, которым так и придется нести их далее. Такие вот и подобные этому обычаи, связанные с окружающим язычеством, Креститель Иоанн усматривал в тех, о ком он как раз и говорил: «В змии вы поняли больше, чем в Яхве. Поэтому вы безосновательно именуете себя детьми того, кто был предопределен вам в предки, детьми Авраама. Я говорю вам: Бог Авраама, Исаака и Иакова мог бы вновь приступить к своей изначальной миссии и из этих вот камней, то есть из Земли, вновь произвести на свет человеческий род, который понимал бы его лучше!»

18

В этом месте, где Библия донесла до нас именно такое выражение: «Бог может пробудить Аврааму детей из этих вот камней», употреблено на тогдашнем языке так много явно двусмысленных слов с намеками. И они, эти слова, преднамеренно употреблены так, чтобы привлечь внимание к тому, что в этих вещах содержится глубинный смысл. Но вполне это понять можно лишь сопоставив то, что я только что изложил, с миссией Павла.

19

Я уже неоднократно высказывался относительно миссии Павла, и теперь мне хотелось бы представить тот аспект, который может оказаться важным для нашего понимания того, к чему мы стремимся. Как же все-таки могло случиться, что Павел, как упоминалось уже много раз, не подвигнулся на то, чтобы вместить в свое мировоззрение значение Мистерии Голгофы на основании того, что стало ему известно в Иерусалиме, между тем как событие под Дамаском всецело убедило его в том, что он назвал Воскресением Христа? Впрочем, здесь нам необходимо чуть заглянуть в то, какую подготовку получил Павел для того, что явилось ему в событии под Дамаском.

20