А затем он рассказал о том событии, что довелось ему пережить, когда ему сравнялось 18 лет и он отправился в путь по иудейским и языческим местностям. Лишь теперь он поведал матери, как в своих странствиях он прибыл к одному языческому капищу, из которого, однако, убежали ли жрецы. Ибо местное население поразил страшный недуг, которым мог заразиться каждый. И когда Иисус из Назарета явился сюда, его увидели, и со скоростью молнии распространилась весть о том, что сюда подходит совершенно необычный человек. Потому что характерной особенностью Иисуса из Назарета было как раз то, что повсюду, куда он ни приходил, уже одна его фигура производила необычайное впечатление. Вот и местные обитатели, величайшая скорбь которых состояла в том, что языческие священники их покинули, и священнодействия у алтаря больше не совершались, уверовали в то, что в лице Иисуса из Назарета сюда явился жрец жертвоприношений, который будет их вновь совершать. Множество народу собралось у пришедшего в запустение алтаря. Иисус из Назарета не имел желания отправлять их культ жертвоприношений. Но он увидал более глубинную причину того, почему страдают эти люди. Он увидел то, что можно было бы выразить следующим образом.

21

Некогда на таких жертвенных алтарях приносились надлежащие жертвы, являвшиеся внешним культовым выражением древних мистериальных откровений тех языческих местностей. В самом деле, в культовых действиях находили выражение мистериальные откровения. И когда такие культовые действия совершались в древние святые времена (он знал это теперь благодаря непосредственному созерцанию), совершались при надлежащем умонастроении священников, тогда в них принимали участие и божественно-духовные существа, с которыми были связаны язычники. Однако жертвоприношения эти постепенно оскудели, они пришли в упадок и развратились. Жрецы более не обладали надлежащим умонастроением, и дело дошло до того, что в одном из таких культовых центров взамен благих древних божественных существ теперь безраздельно господствовали демоны. А демоны эти как раз и были причиной того, что населению приходилось страдать. И теперь Иисус из Назарета увидел, как эти демоны собрались. Они тут же парировали его ясновидческий взгляд, и он упал бездыханный. И когда он упал, люди догадались, что явился он не для того, чтобы вновь совершать жертвоприношения на их алтаре. Они обратились в бегство, и в тот самый миг ему разом открылся весь переход древнего языческого мира богов — в мир демонов, он постиг, что это и было причиной страданий того народа.

22

Но теперь Иисус из Назарета перенесся еще и в те времена язычества, когда к людям ниспускались настоящие откровения древних священных учений. В связи с этим он услышал то, что было мной приведено в качестве космического «Отче наш». Теперь он знал, как далеко отстоит современное, в том числе и современное для него, человечество (как пребывающее в язычестве, так и в иудаизме) от древних учений и откровений. Вот только то, что ему следовало узнать об иудаизме, он обрел благодаря голосу великой Бат-Коль. Напротив того, язычество предстало перед ним в чудовищном видении. Это оказало на него совсем иное действие, чем абстрактная констатация: оно вызвало в нем душевный переворот. Так что ныне он знал, что теперь уж более не сыскать людских ушей, способных услышать и понять то, что некогда звучало для иудаизма через пророческие голоса, как, впрочем, не было и тех людей, что могли бы услышать и понять то, что слышалось с небес язычеству.

23

Все это Иисус из Назарета теперь взволнованно рассказал матери. Далее он поведал и о своем сближении с ессеями, особенно о том, что трудно было бы понять, не прояви мать в отношении него такой сердечной чуткости: как выходя однажды с ессейского собрания, он увидел убегающих прочь от ворот Люцифера и Аримана. Он знал, что для многих и многих людей методы ессеев были недоступны. Хотя методы эти и позволяли воссоединиться с божественно-духовным миром, однако лишь благодаря тому, что они отталкивали Люцифера и Аримана от себя. Но при этом Люцифер и Ариман располагали тем большими возможностями приступить к другим людям и еще глубже вовлечь их в хитросплетения земного существования, так что эти люди были не в состоянии участвовать в воссоединении с духовным миром. Таким образом, это переживание дало Иисусу из Назарета понять, что также и ессейский путь не мог стать общечеловеческим, потому что возможен он лишь для крошечной горстки людей. То был третий, в дополнение к двум другим, мучительный опыт.

24

Необычным был его рассказ. Ибо то был не просто словесный поток, устремленный к матери: слова, как живые существа, доходили до самого ее сердца. И когда глубинный смысл этих слов (смысл, напитанный страданием, но также и пламенной любовью к людям) перетекал в душу матери, она чувствовала, как душа ее внутренне укрепляется, как она оживает переходящей от него мощью и силой, как она претерпевает внутреннее превращение. Вот что ощущала мать. И действительно все выглядело так, как если бы в ходе этого разговора все, что было живо в душе Иисуса из Назарета, переходило в душу матери. То же самое происходило и с ним. Ибо взгляд, брошенный в хронику Акаши, таинственным образом открывает нам нечто примечательное.

25