Мистерия Голгофы, усвоение импульса Христа явилось в мир. В какой момент это произошло? Ныне благодаря нашему спиритуальному углублению мы знаем, что влилось тогда в конкретное человеческое тело, чтобы сделаться достоянием земного развития, развития человечества.

6

Так вот, если, взирая на четыре первых периода послеатлантического развития, задаться вопросом о том, какая именно из этих четырех эпох была наименее пригодна для того, чтобы понять Мистерию Голгофы, нисхождение Христа, действительно проследить эти вещи спиритуальным пониманием, можно было бы сказать следующее. Когда бы (по законам общемировой кармы это не могло бы произойти, но гипотетически-то мы можем предполагать) Мистерия Голгофы произошла, если бы Христос низошел в человеческое тело в эпоху праиндийской культуры, здесь присутствовали бы бесчисленные души, способные понять это событие, ибо они все еще обладали этим спиритуальным пониманием.

7

Также еще и в праперсидскую, да, собственно, даже еще и в египетско-халдейскую эпоху, в некотором смысле, понимание Мистерии Голгофы все еще не составило бы затруднений для души, когда бы она могла разыграться тогда по законам общемировой кармы. В четвертый послеатлантический период человеческая душа пребывала в таком состоянии, что это понимание Мистерии Голгофы, это непосредственное спиритуальное понимание было ей недоступно в силу как раз этого этапа развития. Нам еще часто придется говорить о том необычном обстоятельстве, что Мистерия Голгофы дожидалась в послеатлантический период той эпохи, в которую спиритуальное понимание имевшего свершиться факта уже исчезло, его просто не было в наличии. В греческо-латинскую эпоху душа разумная, или душа характера (Verstandes- oder Gemütsseele) претерпевала первоочередное развитие. В первую очередь она направляла свой исполненный любви взгляд на внешний мир, что мы и наблюдаем на греческой культуре в целом. В сущности, вся культура того времени относилась к Мистерии Голгофы точно так же, как те женщины, которые пришли к гробу Иисуса и искали там мертвое тело, однако обнаружили, что гробница открыта и мертвеца там больше нет, а на вопрос о том, куда делось тело Господа, получили ответ: «Того, кого вы ищете, здесь больше нет!»

8

Подобно тому, как они искали Христа во внешнем мире, и получили ответ: «Того, кого вы ищете, здесь больше нет!», так, вообще говоря, обстояло дело и со всей эпохой — в том, что касается понимания Мистерии Голгофы. Люди четвертой послеатлантической культурной эпохи искали нечто такое, чего не было там, где они это искали. И они все еще продолжали искать тогда, когда этот четвертый послеатлантический период подошел к концу (а завершился он в XV в.) — продолжали искать точно так же. Ибо Крестовые походы были не чем иным, как преобразованием в иной масштаб, то есть в пространственный масштаб, того же самого, что случилось у гроба Христа Иисуса с женщинами. В эпоху Крестовых походов многочисленными душами европейцев овладевает страстное томление: мы должны отыскать то, что нам дорого, у гроба Христа Иисуса! И целые полчища отправились на Восток, чтобы отыскать здесь то, что они желали отыскать, поскольку это соответствовало их ощущениям и восприятиям. И как же можно охарактеризовать ощущения именно тех людей, что отправились на Восток с Крестовыми походами? Все было так, словно весь Восток ответил им: «Того, кого вы ищете, здесь больше нет!» Ну, разве это не глубокое символическое отражение того обстоятельства, что на протяжении всего четвертого послеатлантического периода человечество вынуждено было искать на внешнем чувственно-материальном плане, между тем как искать Христа следовало на плане духовном, при том, что он пребывает в земном мире.

9

Но где же тогда был Христос, когда женщины искали его в гробу? Он был в духовном, там, где мог явиться на Земле. То, что было нами предпринято в качестве подготовительных упражнений, сделало для нас возможным до некоторой степени постигнуть значение Мистерии Голгофы. Будущие эпохи, как мы это неоднократно подчеркивали, постигнут ее еще отчетливее. Но возникает вопрос: а как обстояло дело с пониманием Мистерии Голгофы именно тогда, когда она разыгрывалась? Речь то ведь идет о том, что мы понимаем эту Мистерию Голгофы в ее фактической стороне, что мы понимаем, о чем тогда в самом деле шла речь. Не в том ли тогда здесь дело, какой именно урок получило тогда человечество? Если бы все так и обстояло, тогда, быть может, на правоту до какой-то степени могли бы притязать те, кто утверждает, что учение Христа по большей части наличествовало уже в предыдущие эпохи, при том, что, как нам известно, это не вполне так. Однако вопрос этот — вовсе даже не первоочередной важности, и речь здесь идет о чем-то совершенно ином, а именно о следующем: что все-таки произошло на Голгофе и в связи с ней такого, что должно было произойти даже если бы ни единая человеческая душа в обширном земных пространствах этого не поняла. Ибо дело вовсе не в том, что некий факт был тут же понят, но в том, что он свершился. Значение факта Голгофы прежде всего связано не с тем, что в нем поняли люди, но с тем, что именно — применительно к человечеству — случилось тогда такого, что течение этих событий нашло выражение в общекосмических спиритуальных фактах.

10