После долгого перерыва мы вновь встретились нашей берлинской рабочей группой и хотели бы приступить к тому, что можно будет рассматривать этой зимой как своего рода продолжение нашей духовнонаучной работы, которую мы практикуем вот уже на протяжении ряда лет. В Берлине, как выяснилось, наступила продолжительная пауза. Однако на этот раз пауза эта оказалась заполненной не только обычными представлениями и циклом лекций, читавшихся в Мюнхене, но также и закладкой нашего здания в Дорнахе и разнообразными работами, связанными с началом этого нашего строительства. Поэтому сегодня вечером, когда мы впервые после долгого перерыва собрались здесь, в этом помещении, я прежде всего желал бы обратить ваше внимание на то, чем является для нас это дорнахское здание. Следует ведь надеяться, что в этом строении то, чем желало бы быть в мире наше антропософское мировоззрение, сможет обрести также и внешний символ сплоченности для всякого сердца, всякой души, ощущающих в себе внутреннюю связь с духовно-научными устремлениями, культивируемыми нами в рамках этого антропософского течения в мировоззрении. Собственно говоря (и это вытекает из многочисленных наблюдений прошлых лет, которые имели место в том числе и здесь), все в современной духовной жизни указывает на то, насколько человечество в наши дни бессознательно жаждет того, что могло бы ему дать подлинно спиритуальное мировоззрение. И к такому мировоззрению устремляются не одни лишь те, кто в наши дни положительно выражает свою потребность в таком мировоззрении, но еще и многие, многие люди, которые ничего о таком мировоззрении не ведают. И даже такие, что и знать ничего про него не хотят, а, быть может, ныне все еще относятся к нему враждебно, и они все-таки стремятся — бессознательно (можно было бы сказать — исходя из сердечной потребности, которая пока еще не заявляет о себе в сознательных понятиях и идеях, а, возможно, проявляется даже во враждебных понятиях и идеях), — и они стремятся, сами того не ведая, к тому, что может быть дано как раз нашим мировоззрением.

1

И в самом деле, совершенно необычным было то, что мы переживали при закладке первого камня этого дорнахского здания вместе с нашими немногочисленными антропософскими друзьями, которые как раз в тот момент оказались недалеко и могли присутствовать (поскольку обстоятельства были таковы, что следовало спешить). Это было возвышающее переживание — ощущать, что тем самым ты, в некоторой степени, присутствуешь при рождении здания, которое, так сказать, должно на время сделаться внешним символом наших общих устремлений. Когда мы стояли там, на холме, где должно быть возведено наше здание (и при нашей церемонии открытия все так и произошло), холме, с которого открывается широкий вид на окружающие горы и равнины, а можно направить взгляд и в куда более далекие дали, тут же неизбежно вспоминался вопль человечества — в куда более широком мировом контексте — по духовным истинам, по возвещению спиритуального мировоззрения, которые могут быть даны в рамках нашего духовного течения. И приходилось думать о том, как еще многое сверх того, о чем говорится и что воспринимается, проявляется в современности в качестве указаний на то, что такое спиритуальное мировоззрение действительно плодотворно прививается к душевной жизни человечества. Так что вот каково было самое главное переживание, одушевлявшее нас, когда мы закладывали камень, с которого должно начаться будущее здание. А это здание — оно ведь призвано выразить то, что мы хотим, также и своей формой, так что те, кому доведется однажды осматривать здание, когда оно будет завершено, снаружи или изнутри, будут воспринимать его формы как своего рода знак, в котором выражается, высказывается то, что мы желали бы осуществить в мире.

2

Когда приходится поразмыслить, попереживать задним числом относительно такой закладки, первое, что приходит на ум — это вспомнить о роли кармы не только в отдельной человеческой жизни, но и во всем ходе земного развития человечества. В отдельной человеческой жизни действует, так сказать, малая карма; в развитии Земли и человечества в целом действует большая карма. Вот великая, возвышенная мысль, которую можно воспринимать: поскольку именно на спиритуальной почве происходит нечто такого рода, в известном смысле ты (а это все участвующие в движении антропософски настроенные люди) оказываешься орудием, пускай даже малым, но орудием духа, действующего через общемировую карму и вершащего ее дела. Это ощущение собственной связанности с духом общемировой кармы — весьма значительное и великое переживание, чувство, в котором вновь и вновь должно воссоединяться все то, что мы можем культивировать посредством антропософских размышлений и анализа. Вот переживание, которым может успокоиться душа, когда она нуждается в покое, переживание, которое может гармонизировать душу, когда она испытывает потребность в гармонии, а сверх того придать ей сил, действенности, выдержки и энергии — когда она нуждается в силе, действенности, выдержке и энергии.

3

Когда спиритуальные общемировые представления во всей своей истинности вливаются в нашу душу, они делаются в нас чем-то вроде внутренне пульсирующей жизни, претворяющейся в энергию, которую мы способны ощущать и воспринимать, которая действует в нас как на высочайших уровнях, на которые только могут воспарить наши мысли, так и в повседневных мелочах, к которым нас принуждает наша работа. Они становятся чем-то таким, к чему мы всегда можем обратиться, когда нам требуется подкрепить силы, на что мы вновь и вновь можем взирать в поисках утешения в жизни. Вот и подлинная моральность, подлинная нравственная сила возникает в человечестве исключительно из обращения душевного взора на истинную спиритуальность, на подлинную спиритуальную жизнь.

4

Ибо в настоящий момент общемировая карма несет нас внутри себя совсем иначе, нежели то было с общемировой кармой человечества, когда разыгрывалось то, что мы то и дело характеризуем в качестве центра и средоточия земного развития человека: Мистерия Голгофы. И подобно тому, как в последнее время в иных аудиториях я обращал внимание (а именно в связи с нынешним моментом нашего духовнонаучного развития) на весьма примечательные обстоятельства, связанные с Мистерией Голгофы, мне хотелось бы представить это же вашим сердцам, вашим душам как раз сегодня, когда мы после долгого перерыва вновь собрались в этом помещении.

5