Если подвергнуть рассмотрению мировоззрения, появившиеся за последние столетия, мы сталкиваемся здесь, собственно говоря, с переизбыточностью «понятий», а понятия эти, мол, слишком ненаглядны. Если перевести сказанное на наш язык, это означает следующее: их невозможно постигнуть в том чувственном мире, которым мы желали бы ограничиться. Так, данный автор, как это ни странно, находит, что философа Спинозы трудно понять, когда он пытается постигнуть мир исходя из своего одного единственного понятия, а именно понятия божественной субстанции. И здесь этот автор выдвигает некое предложение с целью реформы философских представлений нашего времени, которое сводится к тому, чтобы наглядно изобразить, как верхнее понятие образует вершину, и как от него, расщепляясь, расходятся прочие понятия. Короче говоря, он предлагает сделать систему идей Спинозы настолько «наглядной», как это нередко представляют в виде схемы, чтобы больше не было нужды прослеживать то, как формировались мысли в душе Спинозы, а можно было просмотреть все в кино на чувственном уровне. Так что, быть может, если такие «идеалы» осуществятся, мы уже вскоре будем ходить в кинотеатры, чтобы наблюдать и прослеживать кинематографические — нет, не съемки, но «интерпретации» мыслительных и идейных построений выдающихся людей!

25

Это чрезвычайно важный симптом того, до чего в наше время дошла человеческая душа, симптом, который, пожалуй, следует упомянуть по вполне определенной причине. Именно, никто здесь не ощутил того, что обязан был ощутить, воспринимай мы такой симптом на здоровую голову: да ведь в ответ на такую глупость, на безумие, заключенное в такой реформе философии должны были раздаться раскаты язвительного хохота! Ибо пыл, который отразился бы в таком язвительном смехе, следовало бы назвать, пожалуй, священной необходимостью.

26

Это всего лишь единичный симптом (и как раз в качестве симптома его и следует рассматривать) того, насколько необходимо для нашей эпохи спиритуальное углубление, именно подлинное спиритуальное углубление. Необходимо ведь не просто спиритуальное углубление, но то спиритуальное углубление, которое, если оно настоящее, должно привести к истине. Вот в нем-то и нуждаются современные души. Наше время излишне склонно (причем как раз там, где образование и даже мировоззренческое образование должны были бы быть как нельзя более кстати) довольствоваться тем, что уводит от настоящей спиритуальности очень и очень далеко. Ибо наше время с легкостью довольствуется видимостью. А видимость каким-то образом, когда она выступает как проявление течения, как в данном случае, приводит к внутренней лжи и несостоятельности.

27

Вот еще один симптом этого. В наши дни часто приходится выслушивать похвалы мировоззрению, наделавшему немало шума, а именно принадлежащему философу Эйкену. Дело не только в том, что за свое мировоззрение Эйкен получил всемирно известную премию, Нобелевскую премию, но его превозносят еще и как человека, отважившегося вновь заговорить с людьми о духе. А слава происходит не оттого, что этот самый Эйкен рассуждает о духе как-то особенно изящно и красиво, но оттого, что люди, если только речь заходит о духе, склонны теперь удовлетворяться самым ничтожным, лишь бы только им проповедовали что-то такое «о духе», и ещё оттого, что Эйкен то и дело, на разные лады, говорит о том положении, которое то и дело встречается в его книгах, да вот только люди не замечают, что это вечные повторы. А именно, говорится, что недостаточно понимать, что мир материален, но человек должен постигать себя внутренне и таким образом — внутренне — воссоединяться с духом. Итак, вот с чем мы имеем дело: человек должен внутренне себя постигнуть и внутренне воссоединяться с духом! Вновь и вновь натыкаешься в книгах Эйкена на эту мысль, да не по три-четыре раза, но по пять, по шесть кряду: вот, значит, что представляет собой «духовное» мировоззрение! Такие симптомы важны, поскольку по ним мы видим, в чем сегодня могут усматривать «великое» как раз те люди, которые могут причислять себя к наиболее понимающим. Но если бы только они могли читать! А ведь стоит раскрыть последнюю книгу Эйкена «Можем ли мы продолжать быть христианами?», как наталкиваешься на примечательную фразу, которая звучит приблизительно следующим образом. Современные люди вышли из той стадии, чтобы все еще верить в демонов, как непосредственно верили в демонов во времена Христа; ныне требуется иное представление Христа, которое более не изображает демонов и не считает их реальными. В современную просвещенную эпоху всякому человеку весьма лестно сознавать, что великий наставник Эйкен предполагает про него, что теперь он оставил веру в демонов далеко позади. Но читая книгу дальше, наталкиваешься на весьма примечательную фразу: «Соприкосновение божественного и человеческого порождает демонические силы». Я бы хотел все-таки спросить, действительно ли все те, кто прочитал книгу Эйкена, рассмеялись по поводу его наивности, или, лучше сказать, «мудрости», которая побуждает его утверждать на одной странице, что вера в демонов осталась позади, а на другой — рассуждать о «демоническом». Конечно же, сторонники Эйкена скажут, что речь про демоническое заходит здесь в переносном смысле, что всерьез здесь об этом речи нет. Но в том-то как раз и дело, что люди пользуются словами и идеями, а ничего серьезного за ними нет. Да, в этом заключается глубинная внутренняя неправда! К настоящему же духовно-научному мировоззрению относится также и то, чтобы осознавать, что слова следует воспринимать с полной серьезностью и не говорить про демоническое, если в твои намерения не входит относиться к нему всерьез. В противном случае с людьми всегда будет случаться то, что произошло с председателем одного религиозно - философского общества, в котором мне довелось выступить с докладом. В докладе я указал, что в книге Адольфа фон Гарнака написано, что не столь важно узнать о том, что произошло на Голгофе: этот вопрос можно оставить в стороне; а вот что оставлять без внимания не следует, так это что с того момента берет начало вера в Мистерию Голгофы — вне зависимости от того, стоит ли за этой верой что-то реальное или же нет. Так вот, этот человек (он был председателем религиозно - философского общества в Берлине и, само собой разумеется, протестантом) сказал мне: «Я прочел книгу, однако ничего подобного там не нашел, Гарнак не мог такого сказать, потому что это ведь католическая идея. Ведь католики говорят, например: «Неважно, что стоит за Священной ризой в Трире, важна вера в нее». Тогда мне пришлось выписать ему страницу, на которой эта фраза значится. Возможно, со многими людьми случается так, что они читают книгу, однако не вычитывают в ней как раз важного, того, что симптоматично.

28