Таким образом, и в религиозном отношении люди также делятся на людей саттвы, раджаса и тамаса. В наше время мы могли бы сказать, применяя эти поня­тия к религиозному чувству: люди, стремящиеся к ан­тропософии — это, без всякой лести, люди саттвы. Те, которые держатся какой-нибудь внешней веры — это люди раджас. Те, которые материально или спириту­ально верят только в материальное, материалисты и спириты — это люди, тамасически верующие. Ведь спи­рит требует не духовных сущностей, в которых он хо­чет верить. Он, конечно, хочет верить в духов, но он не хочет подняться к ним; он хочет, чтобы они спустились к нему; они должны стучать, потому что стук можно слышать физическими ушами, они должны появлять­ся в светлом облаке, потому что светлое облако можно видеть физическими глазами; то есть они должны быть построены не духовно, а материально. Это все люди тамаса, в смысле эпохи Кришны. И есть также бессоз­нательные люди тамаса: это те, которые являются ма­териалистическими учеными, мыслителями, те, кото­рые отрицают все духовное нашей эпохи. Представите­ли материализма утверждают, что они держатся за материализм в силу логики. Но это обман. Материали­сты — это люди, которые не на основании логики, а из страха перед духом делаются материалистами. Из стра­ха перед духом они отрицают дух, потому что к этому их принуждает логика бессознательной души, которая хотя и проникает вверх, но не может пройти через вра­та духа. Это есть страх перед духом, и тот, кто видит действительность, тот видит, как в материалистичес­ком собрании каждый материалист несет в глубинах души страх перед духом. Материализм — это не логи­ка, а боязнь духа. А то, что он утверждает, есть только опиум, для того чтобы заглушить этот страх. В дей­ствительности каждого материалиста преследует Ари­ман, носитель страха. Это гротескная, но глубоко серь­езная истина, которую познаешь, когда приходишь на какое-нибудь материалистическое собрание. Для чего, в сущности, созывается такое собрание? Это лишь майя, когда люди говорят там о мировоззрении. В действи­тельности они собрались для того, чтобы фактически заклинать Аримана, черта, чтобы заманить на свои со­брания Аримана.

7

Такое же деление Кришна дает Арджуне и отно­сительно того способа, как практически можно обра­щаться с молитвой к богам. В смысле душевного на­строения всех людей можно охарактеризовать соглас­но этим трем состояниям. Люди саттвы, раджаса и та-маса явно различаются по способу отношения к своим богам. Люди тамаса — это те, которые являются жре­цами, но жречество которых является некоторого рода привычкой, которые исполняют свои обязанности, но не имеют живой связи с духовным миром, которые повторяют «Аум», «Аум», «Аум» именно оттого, что это идет прежде всего от тупости, от тамасического состояния души. Эти люди, повторяющие «Аум», явля­ются людьми тамаса в области молитвы; они вклады­вают в «Аум» свое субъективное. Люди раджаса — это те, которые, взирая на окружающий мир, имеют ощу­щение, что этот мир становится как бы чем-то им са­мим принадлежащим, что этот мир должен быть почитаем как родственный им. Это люди «тат», люди, которые молитвенно чтят как родственное себе Вселен­ную, «То». Люди саттвы — это люди, которые видят, как то, что живет внутри, едино с тем, что окружает нас во внешнем мире. Это люди, которые в своей мо­литве имеют сознание «сат», всебытия, всебытия и единобытия внешнего и внутреннего, которые имеют со­знание единства объективного и субъективного. О че­ловеке, который хочет стать действительно свобод­ным в своей душе, который не хочет быть, в том или другом отношении, только человеком саттвы, раджаса или тамаса, и должен претворить в себе эти состояния так, чтобы носить их на себе как одежду, но при этом вырастать в своем Я, — вот о чем говорит Кришна как о том, что должно быть достигнуто. И это есть также то, что Кришна должен пробудить как учитель само­сознания.

8

Так Кришна стоит перед Арджуной, поучая его: «Наблюдай все состояния мира, наблюдай их в том, что есть наивысшее и наиглубочайшее для человека, но стань свободным от наивысшего и наиглубочайшего трех состояний, стань постигающим себя в своем Я, учись познавать, что ты можешь жить, не чувствуя себя связанным с состояниями раджас, тамас и саттва, — учись!» Этому тогда надо было учиться, это было нача­лом утренней зари: прийти к освобождению Я.

9

Но и в этой области то, что тогда требовало высо­чайшего напряжения, теперь можно найти «на улице». И тот факт, что это можно найти на улице, есть зачас­тую трагедия, трагедия современности. В наше время так часто встречаются души, которые, живя в мире, до такой степени замыкаются в себе, что не находят связи с внешним миром, души, которые одиноки в своих чув­ствах и ощущениях, в своих внутренних переживани­ях, души, которые не чувствуют себя ни связанными с состояниями тамас, саттва, раджас, ни свободными от них, которые, собственно, брошены в мир, как вращающееся колесо. Эти люди, которые живут только в себе и не могут понять мира, которые несчастны, потому что они совершенно отделены своей душой от всей жизни, представляют собой теневую сторону той спо­собности, которую Кришна хотел развить в Арджуне и во всех его современниках и последователях. То, что было наивысшим стремлением для Арджуны, стало величайшим страданием для многих современных лю­дей. Так меняются следующие одна за другой эпохи. И теперь мы должны сказать: мы стоим в конце того пе­риода, который начался в эпоху Бхагавадгиты. Этим сказано нечто очень значительное для всего нашего чувства. Но это также означает, что подобно тому как те, кто в эпоху Бхагавадгиты искали самосознания, должны были слушать то, что Кришна говорил Ард­жуне, — те, кто теперь ищут исцеления для своей души, те, кто стоят в конце этой эпохи самосознания, долж­ны были бы услышать, что это самосознание выросло в них до болезненной степени. И они должны услы­шать о том, что приведет опять к пониманию трех внеш­них состояний. Но что же ведет к пониманию этих внешних состояний?

10

Рассмотрим сначала несколько представлений, прежде чем ответить на эти вопросы! Спросим, чем же хочет в реальности быть Кришна для Арджуны, для человека, который в свою эпоху приводит себя в правильное отношение к внешним обстоятельствам? Что говорит Кришна в такой удивительной форме с чисто божественной непринужденностью и с чисто бо­жественной откровенностью? Поистине, с чисто боже­ственной прямотой и бесцеремонностью Кришна откры­вает Арджуне то, чем он хочет быть вплоть до этой эпохи.

11

Как же могли тогда жить люди в своей душе? Мы уже описали, как образное сознание озаряло души и вверху как бы парило то, к чему тогда души должны были стремиться, то, что теперь стало самосознанием, и что в наше время, как говорится, можно найти на улице. Возьмем состояние души того времени, до того как Кришна положил начало новой эпохе. Эти души в образном сознании жили тогда в мире, который не вызывал в них ясных идей и понятий, но вызывал обра­зы, подобные образам теперешних сновидений. Об­разное сознание было низшей областью душевной жизни, которая озарялась сверху инспирацией из обла­сти сонного сознания. Таково было положение этих душ;^и потом они поднялись до соответствующих дру­гих состояний. И этот подъем к высшей жизни называ­ли, — это было конкретным понятием, — вживанием в Браму.

12

Требовать теперь от человеческой души, от души, которая живет в западных странах, чтобы она вжива­лась в Браму, было бы анахронизмом, бессмыслицей. С тем же правом можно было бы требовать от челове­ка, стоящего на половине горы, чтобы он поднялся к вершине тем же путем, как им шел от подножья, с тем же правом можно было бы требовать от западной души, чтобы она делала восточные упражнения и вошла за­тем в Браму. Для этого нужно было бы стоять на точке зрения той образной ступени сознания, на которой сто­ят теперь еще определенные души Востока. То, что люди Бхагавадгиты находили при восхождении в Бра­му, те чувства, которые души Востока находили при вступлении в Браму, все это люди Запада имеют уже в своих понятиях и идеях. Поистине, Шанкарачария при­вел бы своим почтительно слушающим его ученикам мир идей Соловьева, Гегеля и Фихте как начало пути восхождения в Браму. Дело не в содержании, а в уси­лиях на пути. Мы должны прежде всего перенести себя в те души, которые стремились подняться к Браме.

13

Это прекрасно характеризует Кришна, когда ука­зывает на главные признаки этого восхождения. Мы должны предположить совсем другую конституцию души и духа, если хотим понять души эпохи Бхагавадгиты. Там все пассивно, там отдают себя миру образов, там все является самоотдачей потоку образов. Сравни­те с этим наш, совсем иной мир. Нам не поможет ника­кая самоотдача, чтобы прийти к пониманию. Правда, есть еще много людей, которые держатся за прошлое, которые не хотят перейти к тому, что должно происхо­дить в наше время. Но это должно произойти именно в настоящее время. Мы должны делать усилия, мы дол­жны быть активными, чтобы приобретать идеи и поня­тия об окружающем нас мире. Современные души дол­жны быть более активными, чем души времен Бхагавадгиты. Поэтому мы можем написать:
Эпоха Бхагавадгиты = поднятие к Браме в пассивности души.
Эпоха интеллектуализма (наше время) = активное вживание в высшие миры.

14