Если человек с энергией и выдержкой в течение довольно долгого времени, может быть, даже в течение десятилетий, делает упражнения, описанные в моей книге «Как достигнуть познаний высших миров?», тог­да в его сознании вышеописанным образом всплывает некое душевное переживание. Это может быть, напри­мер, следующее: предположим, что к этому душевно­му переживанию примешивается воспоминание о ка­ком-то обычном переживании из внешней дневной жизни, случившемся в прежние годы, может быть, о довольно тяжком роковом переживании, которое мы называем тяжелым ударом судьбы и о котором мы все это время могли думать только с горечью. Мы можем действительно отчетливо сознавать, с какой горечью мы это до сих пор переживали, какое горькое чувство появлялось у нас, когда это просыпалось в памяти. И вот теперь опять всплывает нечто подобное воспоми­нанию о каком-то сне, говорящее нам: в твоей душе живут чувства, которые со всей силой притянули к себе как что-то чрезвычайно желанное это горькое пережи­вание. В твоей душе живет нечто, испытывающее сво­его рода блаженство в возможности создать все усло­вия для того, чтобы тебя могла постигнуть такая судь­ба. — И теперь, когда человек имеет это воспоминание, он знает также: в обыкновенном сознании, которое слу­жит для упорядочения внешних обстоятельств, не было ни одной минуты, когда ты горько и болезненно не пе­реживал бы этого удара судьбы, и не было ни одной минуты в твоей настоящей инкарнации, когда ты не переживал бы это с болью и горечью. В твоей тепе­решней инкарнации не было ни минуты, когда ты не переживал бы это с болью и горечью. Но в тебе есть что-то, что совсем иначе относится к этому удару судь­бы, что-то, что со всей мощью стремилось создать ус­ловия, в которых тебя постиг этот тяжелый удар судь­бы. Тогда ты не знал, что в тебе есть что-то, что словно с магнетической силой чувствовало себя привлеченным к этому удару судьбы; тогда ты этого не знал. — Но теперь человек замечает, что за повседневным сознанием пребывает другой, более глубокий и мудрый пласт душевной жизни. Кто получает такой опыт и энергич­но выполняет упражнения, данные в моей книге «Как достигнуть познаний высших миров?», кто испытывает это переживание, тот после него знает: да, ты живешь в душевной жизни, которая принадлежит известным образом к внешнему миру и которой свойственны сим­патия и антипатия. В этом сознании ты и чувствовал тогда удар судьбы, ты ощущал его с горечью и антипа­тией. Но ты не знал, что в тебе была более широкая душевная жизнь, которая с величайшей симпатией стре­милась познать, пережить то, что обыкновенное созна­ние воспринимает с такой горечью и неприязнью.

6

Если мы имеем такое переживание, то пусть при­дет любой материалистический исследователь и станет говорить, что эти переживания лишь реминисценции повседневной жизни; но мы знаем, как простые реми­нисценции отличаются от того, что здесь было пережи­то, потому что если бы это были реминисценции, то к ним непременно должна была бы примешиваться го­речь, с какой мы всегда об этом думали. Но то, что переживают теперь, разыгрывается совсем по-иному, имеет совсем другой характер, чем любая реминисцен­ция. Ведь в своем глубочайшем внутреннем существе человек совсем не таков, каким он себя представляет. Это и выступает перед душой. И выступает так, что человек действительно знает: теперь ты получил откро­вение из тех областей, в которые наше обыкновенное сознание не может вступить.

7

Если человек имел этот опыт, то все прежнее пред­ставление о его душевной жизни расширяется, ибо тог­да из опыта знают, что эта душевная жизнь есть, не­сомненно, что-то совсем иное, чем то, что постигается между рождением и смертью. Если не проникнуть в охарактеризованные более глубокие области души, то в обыкновенном сознании нельзя получить никакого представления о том, что за порогом этого сознания человек оказывается другим, чем он это предполагает в повседневной жизни. И если тогда в душе появляется другое чувство и ощущение по отношению к жизни, то для этого ощущения и переживания крут того, что мы называем миром, расширяется до новой области. Тог­да мы на самом деле вступаем в новую область пере­живания. Совсем другая, новая область открывается перед нами, и мы знаем, почему в обыкновенной жиз­ни мы можем вступить в эту область только при извес­тных условиях.

8

Пытаясь обрисовать вам оккультное развитие жизни сновидений, я, в сущности, указал на две совер­шенно различные вещи. С одной стороны, это обычная жизнь сновидений, которая для огромного большинства людей выступает на границе бодрствования и сна. Я указал, что эта обычная жизнь сновидений питается образами повседневной жизни. Но, с другой стороны, я показал вам, что через внутреннее переживание, по­добное по своей природе образам сновидений, при оп­ределенных условиях, благодаря обучению, перед нами может всплыть совершенно особый мир, новый мир, о котором мы прежде, до того, как вошли в него, совсем ничего не знали, и о котором теперь можем сказать: мы в состоянии и по-иному погружаться в области сно-видческой жизни, так, что мы будем находить в них появляющийся перед нами новый мир. — Так мы име­ем, с одной стороны, мир сновидений, пронизанный реминисценциями обыкновенной жизни, образами по­вседневности, а с другой стороны — мир, подобный об­ласти сновидений, но в котором мы имеем новые пере­живания, действительно реальные переживания, о ко­торых мы можем сказать только, что это реальные пе­реживания других, духовных миров. Но должно быть выполнено одно условие, если мы хотим иметь эти но­вые переживания в ночном полусне. Это условие за­ключается в том, чтобы мы были в состоянии исклю­чать реминисценции дневной жизни, образы дневной жизни. Пока они вторгаются в область сновидений, они, так сказать, играют в ней важную роль и мешают про­никновению реальных переживаний высших миров. Почему так происходит? Почему мы вносим образы повседневной жизни в область переживаний, где мы могли бы воспринимать высшие миры? Почему мы вносим образы повседневной жизни в эту область и они играют в ней такую важную роль?

9

Мы делаем это по той причине, что в обыденной жизни, сознаемся мы в этом или нет, мы имеем самый большой интерес к тому, что касается именно нас са­мих в наших внешних переживаниях. Причем не име­ет никакого значения, что некоторые люди вообража­ют, будто жизнь их уже не особенно интересует. Таки­ми воображаемыми представлениями позволяет обма­нывать себя только тот, кто не знает, каким сильней­шим иллюзиям люди предаются в этой области! Чело­век фактически очень сильно привязан к симпатиям и антипатиям обычной жизни. Если вы действительно будете следовать тем указаниям, которые даны в книге «Как достигнуть познаний высших миров?» для разви­тия душевной жизни, то вы увидите, что, в сущности, все там сводится к тому, чтобы отвыкнуть от личного интереса к повседневной жизни. Конечно, данные там указания выполняются очень по-разному. Тот или дру­гой человек читает эту книгу; он читает ее по различ­ным основаниям и в зависимости от этих оснований складывается его отношение к этой книге. Тогда кто-нибудь, возможно, с самыми лучшими чувствами слы­шит: Если последовать этим указаниям, то можно раз­вить себя так, что получишь прозрение в высшие миры. Это, конечно, правда, но мы будем говорить не об этом. Здесь просыпается любопытство — и почему бы не ис­пытывать любопытства к высшим мирам — часто про­сыпается только любопытство, если даже вначале к этой книге подходили с самыми лучшими чувствами. Тогда кто-нибудь начинает делать эти упражнения, но делать их только из любопытства. Однако это может удавать­ся только в течение некоторого времени, потому что различные внутренние чувства и, прежде всего, те чув­ства, в которых чаще всего не хотят дать себе ясного отчета, через некоторое время уводят человека от ра­боты, и он ее бросает. Но эти чувства, в которых не хотят дать себе ясного отчета, и которые порой даже интерпретируются совсем иначе, связаны не с чем иным, как с симпатией и антипатией, от которых, если дей­ствительно хотят выполнить эти упражнения, необхо­димо совершено свободным образом отучиться, но от которых на самом деле не отвыкают, когда делают эти упражнения. От этих вещей отучают себя неохотно. Хотя говорят, что выполняют это охотно, однако на деле это не так. И действительный успех, который мо­гут иметь эти упражнения, довольно скоро проявляет­ся у людей, относящихся к этому серьезно, и сказыва­ется он именно в том, что их симпатии и антипатии в жизни несколько изменяются. Нужно, однако, сказать, что довольно редко случается, что человек выполняет эти упражнения так, что его ощущение симпатий и ан­типатий действительно изменяется. Но если упражне­ния выполняются энергично, серьезно, тогда это про­исходит. Резким образом изменяются симпатии и анти­патии в отношении повседневной жизни.

10

Это означает очень, очень многое, это означает, что мы действительно преодолеваем те силы, которые действуют так, что дневные переживания в виде обра­зов, реминисценций проскальзывают в сны. Этого боль­ше не происходит, когда мы достигаем в какой-нибудь области, все равно в какой, изменения наших симпа­тии и антипатий. В этой области приобретается харак­терный опыт. Это изменение сил симпатии и антипа­тии вовсе не должно лежать в какой-то особенно высо­кой области. Но в какой-то области должны энергично измениться симпатии и антипатии. Это может касать­ся самых повседневных вещей, но где-нибудь это изменение должно произойти. Есть люди, которые говорят: я ежедневно делаю упражнения утром и вечером, а также в другие часы, но не могу продвинуться ни на шаг в духовных мирах. Таким людям действительно трудно порой объяснить, насколько очевидно то, поче­му они этого не могут. Часто людям достаточно было бы только подумать, что после 25 или даже 30 лет упражнений они все еще бранят те же самые вещи, какие бранили 25 лет тому назад. И бранят в той же самой форме, как это делали тогда.

11