В прошлом докладе мне особенно хотелось пока­зать вам, что современное, направленное больше в сто­рону абстрактного, человеческое мышление не есть, собственно, дар внешнего физического мира, но что оно есть дар спиритуального мира; что, в сущности, это абстрактное человеческое мышление входит в челове­ческую душу точно таким же путем, как откровение существ высших Иерархий. Следовательно, существен­ное заключается в том, что в обыкновенной повседнев­ной жизни мы действительно несем в себе нечто, уже вполне имеющее природу ясновидческого познания.

1

Но как люди мы несем в себе также другое, что в еще большей степени имеет природу ясновидческого познания, но только, можно сказать, в еще более от­крытом виде. Это есть то сознание человека, которое выступает между обыкновенным дневным бодрствую­щим состоянием и состоянием сна. Это сновидческое сознание. Невозможно в действительно практическом смысле хорошо разобраться в восхождении человечес­кой души в высшие миры, если не постараться прояс­нить эту удивительную жизнь человеческой души в сумеречном состоянии сновидений. Ибо, что такое, соб­ственно, сновидение? Рассмотрим его прежде всего та­ким, как оно выступает перед нами в обыкновенной жизни.

2

В сновидении человек имеет вокруг себя или же перед собой, так сказать, более летучие образы, не с такими четкими контурами, как в обычном восприя­тии дневной жизни. Сонные образы, так сказать, быст­ро скользят перед душой и, если перейти потом к более трезвому их рассмотрению, то может броситься в глаза, что в большинстве случаев эти сонные образы так или иначе связаны с той внешней жизнью, которую мы ведем на физическом плане. Наверняка есть люди, которые с легким сердцем готовы сразу же видеть в снах нечто высшее, чудесное, и даже откровения выс­ших миров. Есть люди, которые с легким сердцем ду­мают, когда им снится тот или иной сон, что он дает им что-то новое, что не переживалось прежде в обычной жизни, что он вызывает в душе нечто новое относи­тельно обычной жизни, никогда прежде не встречав­шееся. Во многих, даже, пожалуй, в большинстве слу­чаев человек обманывается, если понимает подобным образом такой сон; из-за мимолетности сна человек просто не замечает, что в ткань и события сна проник­ли переживания, которые испытывались более или менее недавно, или, быть может, даже много лет тому назад на физическом плане. Именно на этом основа­нии материалистическая наука нашего времени с та­кой легкостью отвергла откровения снов как чего-то особенного, и наоборот, решительно указала, что сны представляют собой не что иное, как образы пережи­того на внешнем физическом плане. Кто знаком с со­временным материалистическим учением о снах, тот знает, что это материалистическое учение всегда ста­рается показать, что сон не дает, собственно, ничего другого, кроме того, что человеческий мозг несет в себе как образы из внешнего физического мира.

3

Нужно признать, что этому внешнему материали­стическому учению о снах действительно легко отри­цать в этой области всякое более высокое значение жизни сновидений. Ведь так легко доказать, что те высокие откровения, которые, как людям кажется, они имели в своих снах, они видят как образы определен­ной эпохи, и что в другую эпоху они не могли бы ви­деть этих образов. Так, например, в снах современных людей часто появляются образы, связанные с открытиями и изобретениями, которые были сделаны только в 19-м веке. Таким образом, очень легко доказать, что в ткань и события снов проскальзывают образы из внеш­ней жизни. Кто желает прийти к ясности относительно переживаний сна, так чтобы эта ясность могла ему что-нибудь дать для вступления в оккультные миры, тот должен с величайшей тщательностью отнестись к этой области. Он должен приучить себя к тому, чтобы тща­тельно проверять все скрытые пути, и тогда окажется, что в большинстве случаев сон действительно не дает ничего другого, кроме того, что было испытано во внеш­нем мире. Но тот, кто будет все более и более тща­тельно исследовать жизнь своих сновидений, — и это, в сущности, необходимо для каждого начинающего ок­культиста, — тот мало-помалу заметит, что из ткани сна ему раскрываются вещи, которых он никак не мог узнать в своей внешней жизни, в данной инкарнации. И кто последует указаниям, которые даны в моей кни­ге «Как достигнуть познаний высших миров?», тот за­метит, как постепенно жизнь его снов изменяется, как эти сны действительно принимают другой характер. Как первый опыт, он может проделать следующее.

4

Быть может, однажды он долго, очень долго ду­мал над чем-нибудь, что казалось ему загадочным, и пришел к заключению: да, таков, как ты есть теперь, ты не обладаешь достаточным интеллектом, чтобы разрешить эту загадку силами твоей собственной души, для этого недостаточно также и того, что ты узнал до сих пор извне. Тогда у этого человека — так бывает чаще всего — не будет сознания: мол, ты видишь сон и во сне разрешается эта загадка. — Этого сознания сна­чала у него не будет; но на относительно ранней ступе­ни он может иметь более высокое сознание. Он будет чувствовать себя как бы пробуждающимся от сна, как бы вспоминающим некий сон. Его сознание станет та­ким, что он говорит или мог бы сказать себе: да, теперь ^я не вижу во сне то, о чем идет речь. Это не есть также осознание какого-то сна, который я видел прежде. Но теперь всплывает как бы воспоминание, что ко мне подходило некое существо, которое разрешило для меня эту загадку, предложив или подсказав мне реше­ние. — Этот факт сравнительно легко может узнать на опыте тот, кто благодаря упомянутым указаниям на­учился постепенно расширять свое сознание. Он узна­ет, вспоминая пережитое, словно сон, что тогда он не осознавал этого переживания. Из темных глубин души как бы вспыхивает нечто, о чем он говорит себе: когда ты сам, своим умом, своим интеллектом не участвовал в этом, когда ты словно сберегал свою душу от своего собственного интеллекта, когда ты охранял свою душу от своего собственного ума, тогда твоя душа могла сде­лать большее, тогда она могла связаться с решением загадки, перед которой ты со своим интеллектом бес­силен. — Конечно, ученые-материалисты часто будут легко давать материалистическое объяснение и этого переживания, но кто сам прошел такой опыт, тот знает на деле: то, что тогда перед ним выступает, что рас­крывается словно воспоминание переживаний сна, есть нечто совсем другое, чем простая реминисценция обычной жизни. Прежде всего, все настроение души по отношению к этим переживаниям таково, что человек говорит себе: да, такого душевного настро­ения ты действительно еще никогда не имел. — Это на­строение удивительного блаженства, радости от того, что в глубинах души мы несем гораздо большее, чем в обыкновенном дневном сознании. Но еще яснее, намно­го яснее может быть это познание жизни души, это как бы всплывающее воспоминание о чем-то, чего не уда­лось уловить, когда оно совершалось в душе. Гораздо яснее может проступить нечто в сознательном понима­нии душевной жизни. Это происходит следующим об­разом.

5