Если бы то, что утверждают материалисты, было истиной: например, что мозг — это то, что мыслит, то можно было бы, разумеется, дать им некоторое утешение. Но именно это утверждение неверно так же, как и другое: что «центр речи» образовался сам собой. Он образовался благодаря тому, что люди учились говорить, и потому центр речи является результатом речи. И точно так же вся деятельность мозга есть результат мышления, а не наоборот, это же относится и к истории. Мозг пластически построен мышлением. Но если люди будут развивать только такие мысли, которые в ходу теперь, если мысли не будут пронизаны мудростью духовного, то души, мысли которых заняты теперь лишь материальным, в позднейших воплощениях уже не смогут правильно пользоваться своим мозгом, так как их силы будут слишком слабы и не смогут правильным образом подступиться и освоить его. Душа, которая теперь, скажем, лишь подсчитывает дебет и кредит, или занимается торговыми сделками в коммерческой и промышленной жизни, или усваивает лишь материалистические понятия науки, наполняет себя такими мыслительными образованиями, которые постепенно в дальнейших воплощениях затемняют сознание, ибо мозг, став непластичной массой, как случается это теперь при размягчении мозга, не может быть пронизан силами мысли. Поэтому для того, кто всматривается в глубочайшие силы человеческого развития, все, что может жить в душе, должно быть пронизано духовным пониманием мира.

27

Человеческая природа в новые времена может быть двойственной, но человек должен усваивать знание, внутреннее духовное познание силами, принадлежащими главным образом душе сознательной. Человек должен преодолеть две области, через которые проходит Парсифаль: он должен преодолеть «смутность» и «сомнение» в своей душе. Если бы в позднейшие воплощения он принес с собой смутность и сомнение, то не справился бы с ними. Человек должен стать знающим в отношении духовных миров. Лишь благодаря тому, что в человеческой душе распространяется жизнь, которую Вольфрам фон Эшенбах называет «зельде» (Saelde) и которая есть не что иное, как жизнь, изливающая духовное знание на душу сознательную, лишь благодаря этому человеческое душевное развитие может действительно плодотворно перейти из пятого периода в шестой.

28

Это относится к результатам новейших мистерий, эти важные значительные достижения должны быть почерпнуты из современных мистерий, являющихся наследниками мистерии Грааля. И в отличие от всех древних мистерий это знание может быть действительно понято всеми. Постепенно все бессознательные и мертвые силы души и организма должны быть преодолены с помощью глубокого пронизания их духовным знанием, то есть разумным, понятым духовным знанием, а не знанием, построенным на авторитете.

29

Но даже вещи, высказанные сегодня, если принять во внимание все, что может дать людям современное образование, современное знание, даже эти вещи, будучи услышаны (найдены они могут быть лишь тем, кто сам воочию познал современные мистерии), могут быть вполне поняты, действительно поняты до конца. И они должны быть поняты до конца. Возможно, во внешнем облике современного человека, стремящегося в высшие миры, будет еще нечто и от «человеческого, слишком человеческого», и от того, благодаря чему он возвышается над «человеческим, слишком человеческим». Да, сквозь доспехи духовного еще может просвечивать «платье дурака», как у Парсифаля. Но дело не в этом. Дело в том, чтобы в душе имелось стремление к духовному знанию, к духовному пониманию, то неугасимое стремление, которое было у Парсифаля и привело его в конце концов к замку Святого Грааля. Если правильно понять сказанное о Парсифале, то можно найти в этом всевозможные упражнения души сознательной, необходимые для правильного воздействия на нее, чтобы человек мог овладеть силами, завихряющимися и борющимися между собой в душе рассудочной. Чем больше современный человек углубляется в себя и стремится к самопознанию, к честному самопознанию, тем более будет ощущать в своей душе борьбу — борьбу внутри души рассудочной. В связи с этим «самопознание» в настоящее время проходит гораздо более трудно, чем предполагают, и оно будет, по сути дела, становиться все труднее и труднее. Если кто-нибудь стремится к самопознанию, — даже если он в состоянии быть твердым и во многих отношениях внешне обуздывать себя, держать себя в руках и обладать, что называется, «характером», — то в определенные моменты своей жизни он будет замечать, как во внутренних глубинах его души кипят сокрытые страсти и таятся силы, разрывающие то, что принадлежит к области души рассудочной. Порой перед нами стоит современный человек, серьезно принимающий знание и познание. Но трудность этой внутренней жизни, может быть, никогда не откроется тем, кто видит настоящее знание и истинное познание лишь во внешней научной работе или в обсуждении того, что происходит во внешней науке. Но душа, достойно и серьезно стремящаяся к познанию, правдиво заглядывая внутрь себя, видит иное. Обращаясь подчас к той или другой науке, она ищет в ней, ищет также и в жизни разгадку того, что выступает в человеческой жизни. После некоторого периода поисков она видит, что узнала то или другое. Но она продолжает искать. И чем больше она ищет с помощью средств нашего времени, тем чаще чувствует она себя растерзанной и впавшей в сомнение. Получив образование своего времени, душа зачастую признается себе самой, что оно не дает ей необходимого знания, и тогда эта душа часто самым серьезным, самым достойным образом занимается самопознанием.

30