Калот-Бобот в Сицилии в середине Средневековья была обителью той богини, которую называют Иблис (Iblis), дочери Эблиса (Eblis). И среди всех злых союзов, заключенных в развитии Земли между существами, в чьих душах имелись оккультные силы, наисквернейшим признается оккультистами союз между Клингзором и Иблис, дочерью Эблиса. «Иблис» уже по имени родственна «Эблису». Так в магометанской традиции назывался тот образ, который мы обозначаем Люцифером. Некоторым женским аспектом Эблиса, магометанского Люцифера, была Иблис, с которой связал себя для своего злого искусства тот, кто в Средние века действовал против Грааля и кого называют злым волшебником Клингзором.

17

Однако эти вещи должны быть выражены в образах, соответствующих реальности, они не могут быть высказаны в абстрактных идеях. Вся вражда к Граалю развивалась из крепости Иблис Калот-Бобот, куда во время владычества Генриха IV спаслась бегством достопамятная королева Сибилла со своим сыном Вильгельмом в 1194 году. Все враждебные попытки против Грааля, а также то, из-за чего был ранен Амфортас, нужно отнести в конце концов к союзу, заключенному Клингзором с крепостью Иблис Калот-Бобот, и все, что проникло через Амфортаса в братство Грааля как горе и бедствие, выражается в этом союзе. Даже и теперь душа должна быть достаточно хорошо вооружена, если ей доведется находиться в близи этой местности — оттуда могут исходить всевозможные враждебные влияния, связанные с тайнами Грааля и поступательным развитием о человечества.

18

Рассматривая таким образом эти вещи, мы имеем, с одной стороны, царство Грааля, а с другой — злое царство замка Шатель Марвей, где развивается все, исходящее от союза Клингзора с Иблис. И здесь удивительным образом драматически выражено то, что может и должен выдержать наиболее самостоятельный, глубочайший член души — душа рассудочная, или душа характера, — против нападения извне. Душа рассудочная в четвертом послеатлантическом культурном периоде еще не была столь внутренней, какой стала в пятом. Она стала отступать от жизни во внешнем мире, как это было в Греции и Риме, обратно внутрь человека, становясь самостоятельнее и свободнее. Но зато она стала гораздо более доступной нападению всех этих сил (по вышеприведенным причинам), чем в греко-латинское время. Изменения, произошедшие в душе рассудочной, или душе характера, выражаются в том, что так неопределенно и легендарно и так драматично стоит перед нами в противоположности, в противостоянии Монсальвата и Шатель Марвея. И мы чувствуем отголосок всех страданий, всех преодолений души рассудочной в сказаниях, связанных со Святым Граалем. Все, что должно было измениться в человеческой душе в более новые времена, все это являлось тому, кто знакомился с сущностью мистерий. Достаточно указать на один конкретный случай.

19

Можно часто слышать от людей, имеющих еще недостаточное понимание в этом деле, вопрос: «Как может, например, такой человек, как Гёте, нести в своей душе, с одной стороны, известные тайны, а с другой стороны, так часто покоряться страсти?» Такое представление возникает при внешнем прочтении биографии Гёте. И действительно, в личности Гёте перед нами выступает яркий пример «двойственной натуры».

20

Для поверхностного взгляда трудно сочетать две эти стороны Гёте: с одной стороны, возвышенная, великая душа, сумевшая создать определенные места второй части «Фауста», выразившая некоторые глубокие тайны человеческого существа в «Сказке о зеленой Змее и прекрасной Лилии», и хочется забыть многое известное нам из биографии Гёте и всецело отдаться душе, совершившей нечто подобное, если видеть только эту прекрасную душу. Но в Гёте выступает, мучая его самого, часто подвергая его угрызениям совести, и другая сторона его натуры, во многих отношениях «человеческая, слишком человеческая».

21

В древние времена такого разделения, такой раздвоенности природы человека не было, она не могла так распадаться. Человек с биографией, подобной биографии Гёте, не мог бы тогда прийти к таким высотам, о которых свидетельствуют некоторые места во второй части «Фауста» или в «Сказке о зеленой Змее и прекрасной Лилии», и быть раздвоенным в своей душе. В древности это было невозможно. Это стало возможным лишь в более новые времена, ибо в человеческой природе находится вышеуказанная, ставшая бессознательной часть души и омертвевшая часть физического организма. То, что сохранилось живым, может просветляться и очиститься настолько, что в нем найдется место тому, что приведет к «Сказке о зеленой Змее и прекрасной Лилии», между тем как все остальное может подвергаться нападению внешнего мира.

22

И потому, что там могут гнездиться охарактеризованные выше силы, при известных обстоятельствах может наступить весьма незначительная согласованность с высшим «Я» человека. Нужно только понимать, что душа, жившая в Гёте, принадлежала некогда одному из египетских посвященных, жившему затем в Греции, бывшему там ваятелем и в то же время учеником философов. Затем следует еще одна инкарнация, которую я до сих пор не мог найти, — вероятно, только одна — между этим греческим воплощением и воплощением Гёте. Если мы вызовем все это перед своей душой, то можем увидеть, как сводится, спускается вниз такая душа, которая в древнейших воплощениях могла владеть всем человеком, но затем должна была оставить немного от общей природы человека, и на это могут влиять злые силы.

23

Это и есть нечто таинственное и понимаемое с трудом в таких натурах, как Гёте. Но это же выявляет и многие тайны в современной человеческой душе. Все, что относится к двойственности в человеческой природе, касается прежде всего души рассудочной, которая, собственно, и раскалывается на «две души», одна из которых может довольно сильно погрузиться в материю, а другая вознестись в духовное.

24