Здесь я должен сделать одно замечание, ибо мы говорим об областях душевной жизни, так сильно отличающихся ото всего, к чему мы привыкли, что очень легко могут вкрасться различные недоразумения. Достигая ступени посвящения, которую я буду описывать дальше, человек вынужден вести как бы двойной образ жизни. В обычной повседневной жизни невозможно обойтись без суждения о вещах. На физическом плане нам просто приходится судить и думать о вещах. Все окружающее, к чему бы мы ни прикоснулись, убеждает, что на физическом плане надо думать. Представьте себе, что вы едете по железной дороге и совсем не желаете ни о чем думать; тогда на той станции, где вам нужно сойти, вы будете продолжать сидеть в вагоне. Бездумность, может статься, приведет даже к тому, что антропософ, призванный бережно хранить свою членскую карту, может забыть ее, например, на своем пассажирском месте, что, конечно, противоречило бы основному правилу хранения членских карт. Мир так устроен, что в нем нам необходимо думать и составлять суждения. Но эта точка зрения на суждение и мышление неприменима в высших мирах. Может произойти смешение этих точек зрения: человек может оказаться столь сильно озабоченным своим стремлением проникнуть в высшие миры, что забудет о физическом плане. Но, конечно, следует разделять эти две вещи: абсолютно здоровую способность суждения, принимающую во внимание жизненные обязанности на физическом плане, — и в то же время ясное представление о том, что все, способствующее развитию в физическом мире, для высших миров должно быть только средством.

8

Мысли, идеи, суждения должны стать для посвящаемого тем, чем для художника являются, например, краски: они для него не самоцель, а служат ему лишь для выражения того, что он хочет сказать в своей картине. В обычной жизни в физическом мире мысли и идеи являются самоцелью. Для посвященного они становятся лишь средством для выражения того, что он переживает в высших мирах. Это происходит только тогда, когда уже выработано определенное настроение души по отношению к мнениям, суждениям и так далее. Тот, кто заранее отдает предпочтение тем или иным взглядам, кому приятнее, чтобы то или другое было истиной, — тот не может достигнуть подразумеваемой здесь ступени посвящения. Только тот, кто своим собственным мнениям придает так же мало значения, как и мнениям другого, кто вполне готов отказаться от собственного мнения для чистого созерцания — только тот находится на верном пути.

9

Вообще самое трудное внутреннее переживание состоит в том, чтобы преодолеть «свою» точку зрения, подняться над точками зрения «других», преодолеть суждения.

10

Здесь у того, кто ищет путь в высшие миры, возникает известная трудность в отношениях с другими людьми. Тот, кто ищет путь в высшие миры или уже достиг известной ступени на этом пути, ко многим вещам в жизни благодаря достигнутому им душевному состоянию будет относиться иначе, чем принято. Прежде всего у него появится по отношению ко всем вещам особое качество: быстро узнавать, как надо поступать в том или другом случае жизни. Может быть, окружающие будут спрашивать его: почему должны мы делать именно это? Конечно, становясь на точку зрения других людей, он сможет дать ответы на эти «почему». Но для этого с той ступени, на которой он находился и откуда как бы одним махом видел все происходящее, ему придется сойти, спуститься к другому человеку и вынудить себя следовать ходу мыслей обычной жизни. Этот быстрый просмотр жизненных связей, лежащих далеко друг от друга, имеющих многие промежуточные соотношения, возникает как некоторое попутное явление при условии, что были преодолены суждения, мнения, те или иные точки зрения.

11

Далее необходимо достичь того, что связано с иными внутренними моральными свойствами. Об этих качествах мы еще будем говорить. Теперь же укажем лишь на одно из них, которое уже упоминалось. Это бесстрашие. Нужно иметь в виду, что когда вся жизнь души изменилась, а переживания превратились, так сказать, из цели в средство, то и переживания будут совсем иными, чем раньше. Все переживается совершенно по-новому. Действительно, первая встреча с чем-то неизвестным, незнакомым поначалу всегда вызывает страх. А так как здесь затрагиваются интимные глубины души, то состояние страха может породить всевозможные внутренние переживания. Поэтому подготовка к пути в высшие миры предполагает приобретение известного бесстрашия.

12

Такое бесстрашие достигается определенными медитациями. Это возможно. Но обыкновенно для этих медитаций у людей не хватает должной выдержки. Хорошей медитацией является, например, постоянное размышление о том, что благодаря знанию о вещи эта вещь не изменяется сама в себе. Если кто-нибудь, например, знает о каком-то опасном событии, которое непременно случится через час, и не в состоянии препятствовать ему, он, может быть, будет объят страхом и ужасом, но то, что он знает об этом событии, ведь ничего не меняет в этом деле! А потому страх и ужас просто бессмысленны, если знаешь обо всем. Этой бессмыслице по естественным свойствам подвержены все души. Она неукоснительно встретилась бы человеку на известной ступени посвящения, если бы посвящение все время не готовило его к бесстрашию: — Да разве изменишь что-либо в этом деле, зная о нем?

13

Медитирующий, готовящий себя к известной ступени посвящения, приходит к весьма поразительному познанию того, что с его собственной человеческой душой, с тем, что таится у него в глубине души, не все ладно. Под порогом сознания есть нечто, что поистине, исходя из суждений обычной жизни, хотелось бы иметь иным. Под порогом сознания находится нечто ужасное, нечто весьма страшное. И естественно, если человек неподготовленный увидел бы собственные бездны души, то ужаснулся бы сам себе. Следовательно, нужно готовить себя к такой встрече, постоянно медитируя над мыслью: «вещь не становится иной оттого, что ее познаешь». Поистине, ужасное вызывается из бездны души не тем, что ты встречаешься с ним и видишь его. Оно ведь всегда находится там, даже если человек не сознает его. Но благодаря постоянно повторяемой медитации над мыслью, что «вещи от познания не становятся иными», можно избавиться от изрядной доли ужаса.

14