Представьте себе это переживание. Этот миг в мистериях всех времен определяется как «достижение врат смерти». Теперь вам понятно, что означают слова: «мир будет отнят», то есть ты лишишься мира всех впечатлений. И становится понятно, что в этот момент ты есть не что иное, как эти впечатления, ибо, по сути, нет ничего иного, чем эти впечатления, внутренние впечатления. Человек в момент засыпания, лишаясь всех впечатлений, в нормальной жизни впадает в состояние бессознательности. То есть он живет в своих впечатлениях. Теперь, преодолевая впечатления обычной жизни, он знает, что ушел настолько далеко, что может видеть сквозь вещи: но новый мир тут же отнимается у него. Это мы разберем позже еще подробнее, пока же я хотел только пояснить, как понимать вышесказанное.

21

По отношению к этой необходимой остановке в пути, этой невозможности следовать дальше, нет иного спасения, кроме выработки своего внутреннего существа до такой степени — пока не наступит момент, — чтобы суметь взять с собой то единственное, что вообще можно пронести через эту точку. Нужно дойти до точки, где собственно внешний мир уже не имеет никакой власти, а в развитии своего внутреннего существа продвинуться настолько, чтобы благодаря тренировке таких качеств, как доверие к себе, уверенность в себе, присутствие духа и других внутренних добродетелей — здесь под «добродетелями» подразумевается трудолюбие, — человек получает внутреннюю силу, внутреннюю энергию, чтобы в тот момент, когда он лишается мира, обладать некоторым избытком этой энергии. Здесь возникает одно очень важное переживание, необычайно важное переживание.

22

Подумайте только о том, что вы проработали себя и доходите до границы, за которой мир становится прозрачным, и тут же лишаетесь его. Теперь ничего нельзя спасти: ничего, кроме определенной внутренней силы, благодаря развитию в себе доверия, присутствия духа, бесстрашия и подобных внутренних качеств. Тогда ты чувствуешь: «Ты один в мире! Ты совершенно один в мире!» И это переживание все растет, и уже можно сказать: «Ты сам — весь мир!» Нарастая все сильнее и сильнее, это становится все более всеобъемлющим. В душе посвящаемого может возникнуть совсем иной мир, новый мир, и это вполне закономерно. Чувствуешь, что ты достиг границы, где стоял перед «ничто». Но ты сам обладал определенной силой. Может быть, вначале она слишком мала, но затем она становится все больше и больше, расширяясь во все стороны. Начинаешь вступать в целый мир, проникаться всем миром, и чем глубже пронизываешь мир собственной сущностью, тем больше изменяется она. Принесенная сила простирается в ту или иную сторону, и, следуя ей, все время переживаешь нечто новое. В этих переживаниях для человека есть сперва нечто страшное, потому что в них теперь совершенно отсутствуют две вещи, всегда имевшиеся на физическом плане, и теперь, благодаря их исчезновению, начинаешь получать представление о них.

23

Первое, что прекращается, это чувство материальности, физической материальности. Всякое материальное бытие исчезает в неопределенное ничто, его больше нет. Чувство соприкосновения с «твердым» или «мягким», с водой или воздухом — это чувство, чувство окруженности материей, прекращается, его больше нет. Имеешь дело лишь с качеством вещей, но не с самими вещами. От тяжелых физических плотных тел остается лишь плотность, но не субстанциональность; от жидких тел остается лишь текучесть, качество «быть текучим», но не субстанциональность: вода или жидкость; от воздуха остается лишь стремление к распространению во все стороны, но не субстанциональность. Ты глубже проникаешь в качества предметов, но лишь в их качества, а сами предметы исчезают, всякая материальность полностью прекращается. Это первое, что исчезает.

24

Второе, что прекращается на данной ступени переживания, это всякая связь с тем, что в обычной физической жизни называют чувственными восприятиями. Это уже ясно из предыдущего. Ничто не воспринимается человеком, но он сам есть все. Существует только впечатление времени: «до сих пор» ты еще не то, чем станешь «после» некоторого времени. Уже нет предметов вне тебя, находящихся в другом месте и действующих оттуда. Все — или в самом человеке, или вообще не существует. Все, что встречается, становится самим человеком, сливается с ним, становится с ним единым и наконец человек становится таким огромным, что сливается со всем миром.

25

Я описываю реальные переживания. Это то, что в мистериях обыкновенно называлось «переживанием элементарного мира». Хотя здесь и поднимаешься над переживанием «соприкосновения со смертью», но достигаешь только, так сказать, неразличимого единства со всем миром.

26

Теперь имеется двоякая возможность. Или подготовка была хорошей, или не стала таковой. Если она была хорошей, то у посвящаемого, до известной степени «излитого» в мир, должен остаться избыток сил. Если это произошло — вы видите, я даю сегодня иную точку зрения на известные вещи, но теперь нужна именно эта точка зрения, — итак, если это произошло и осталась известная энергия, которая раньше была достаточно укреплена, то наступает следующее.

27

Если раньше в обычном мире человек видел находящийся перед ним предмет, смотрел на него и предмет производил впечатление своим видом так, что он нечто узнавал об этом предмете, то с этого момента посвящения подобное восприятие прекращается. Ибо мы имеем дело не с повторением обычного мира, вещи выявляются не как вещи физического мира, лишь невидимые раньше, нет, теперь нужно иметь в своем распоряжении еще силы, которые можно излить из себя сверх того. Потратив достаточно сил на то, чтобы слиться воедино с миром, нужно иметь в себе некоторый излишек их, чтобы потом извлекать их из себя, подобно тому как паук извлекает из себя свою паутину. Вы видите, как много в мистериях зависит от развития в душевной жизни устойчивой внутренней энергии. Нужно иметь большой запас прочности, чтобы все, чему суждено, смогло произойти.

28