Уже вчера в начале доклада было указано на то, как отличаются друг от друга те впечатления, которые получает душа, если она позво­ляет воздействовать на себя с одной стороны уравновешенной, невозмутимой, лишенной аффектов, поистине мудрой сущности Бхагавадгиты, а с другой стороны - тому, что господствует в Посланиях Павла, которые во многих отноше­ниях производят впечатление, что они пронизаны личными страстями, личными намерениями и мне­ниями, пронизаны известным агитационно-пропа­гандистским духом, что эти послания гневны, иногда бранны.

1

Давая действовать на себя тому роду и той манере, в каких выражается духовное содержание Гиты, усматриваешь, что оно явлено в ее чудесных художественных, закругленных формах столь со­вершенно, что едва ли можешь помыслить себе это выраженным более совершенно, поэтически и од­новременно столь философски.

2

Напротив, в Посланиях Павла часто встре­чаются, можно сказать, неуклюжие выражения, так что из-за этой неуклюжести, кото­рая переходит иногда в беспомощность, очень трудно бывает сразу добраться до глубин смысла. При всем этом остается правильным, что Послания Павла, в которых мы находим все, касающееся христианства, являются настолько же задающими тон развитию христианства, как Гита, в которой мы встречаем созвучие восточных мировоззрений, задает тон последним. Ведь в Посланиях апостола Павла мы находим значительное, мы находим основные истины христианства о Воскресении, о значении того, что называют верой, в противопо­ложность закону, о действии благодати, о жизни Христа в душе или в человеческом сознании и о многом другом. Мы находим все это представлен­ным так, что при изложении христианства не­обходимо все снова и снова исходить из этих Посланий Павла.

3

Послания Павла по отношению к христи­анству содержат в себе то же, что содержит Бхагавадгита по отношению к великим истинам об освобождении от дел, высвобождении себя из непосредственной деятельности жизни к созер­цанию вещей, к погружению души, к восхож­дению души к духовным высотам, к очищению души, словом, если говорить в смысле этой Гиты, к соединению с Кришной.

4

Все только что охарактеризованное делает особенно трудным сравнение обоих духовных от­кровений, и кто сравнивает только внешнее, дол­жен будет, без сомнения, поставить Гиту в ее чистоте, невозмутимости и мудрости выше, не­жели Послания Павла. Но кто сравнивает столь внешне, что, собственно, он делает? Он делает нечто подобное тому, как кто-либо, имея пред собой вполне выросшее растение с прекрасным цветком, с великолепным цветком, а рядом с этим зачаток растения, сказал бы: это растение с прекрасным цветком, с вполне развившимся, великолепным цветком, ведь лучше же оно, чем неказистый, ничего не говорящий зачаток растения.

5

Однако дело могло бы обстоять так, что из этого зачатка растения, лежащего рядом с расте­нием, украшенным чудесным цветком, должно вырасти однажды еще более прекрасное растение с еще более прекрасным цветком. Сравнение не­правильно, если одно с другим сравнивается так непосредственно, как развившееся растение и совсем не развившийся зачаток. И также обстоит дело, если сравнивают Бхагавадгиту с Посланиями Павла.

6

В Бхагавадгите пред нами, конечно, нечто подобное зрелому плоду, чудеснейшейшее, пре­краснейшее образование, результат долгого раз­вития человечества, возраставший тысячелетия и нашедший наконец зрелое, мудрое и художест­венное выражение в великолепной Гите; в Посла­ниях же Павла мы имеем зародыш чего-то совершенно нового, что должно расти и расти; и чтобы дать подействовать на себя в полном зна­чении этому новому, необходимо рассматривать его именно как зародыш, и иметь пророчески перед своим взором то, что однажды возникнет из него в будущем, когда протекут многие тысячелетия развития, и то, что заложено в Посланиях апостола Павла как зародыш, будет становиться все более и более зрелым. Только если обратить внимание на это, сравнение будет правильным. Но тогда также станет ясным, что в имеющее сделаться некогда великим прежде должно было как бы хаотически вылиться однажды из души человечества в невзрачном облике, из глубины христианства в Посланиях Павла.

7

Таким образом, тот, кто принимает во вни­мание значение для человеческого развития Земли, должен различно изобразить значение с одной стороны Бхагавадгиты, а с другой стороны Посла­ний Павла; и иначе будет изображать тот, кто судит по готовым прозведениям о красоте, мудрости и внутренней завершенности формы. Желая провести сравнение обоих мировозз­рений, открывающихся в Бхагавадгите и Послани­ях Павла, необходимо прежде всего поставить вопрос: о чем, собственно, идет там речь? Речь там идет о том, что во всем, что мы можем обозреть исторически в рассматриваемых мировоззрени­ях, мы имеем дело с продвижением «Я» в чело­веческом развитии. Если проследить это «Я» в человеческом развитии, то можно сказать: в до­христианские времена это «Я» было несамостоя­тельным, оно как бы коренилось еще в скрытых душевных основах, еще не пришло к возмож­ности своего самостоятельного развития. Разви­тие могло принять самостоятельный характер только потому, что в это «Я» был внесен импульс, который мы называем именем Христа. Того, что в человеческом «Я» могло быть со времени мис­терии Голгофы и что выражено в словах Павла: «Не я, но Христос во мне», не могло быть ранее в человеческом «Я».

8

Но и в те времена, когда уже приближались в созерцании к импульсу Христа, в тысячелетие, предшествовавшее мистерии Голгофы, медленно подготавливалось то, что должно было совер­шиться затем благодаря включению в человече­скую душу импульса Христа; подготовлялось именно в таком виде, как это нам выражено в деянии Кришны.

9