Мы находим и другое, что также светит нам из древних времен. В том рассмотрении, которое лежит в основании работы «Кровь - совершенно особый сок» и некоторых подобных, мы указыва­ли, что развитие человечества пришло от эпохи развития кровного родства к позднейшей диффе­ренциации, и как при этом изменилось душевное устремление. И в возвышенной песне, в Бхагавадгите, нас приводят непосредственно к этому пере­ходу: приводят так, что в наставлениях, даваемых Кришной Арджуне, нам указывается на то, как должен подниматься к непреходящему человек, которому более не свойственно древнее, связан­ное с кровью ясновидение. В этом учении нам навстречу выступает то, что мы часто рассматрива­ем как важный переход человеческого развития. И возвышенная песнь служит нам иллюстрацией того, что мы рассматривали, исходя из самих ве­щей.

45

И что привлекает нас в особенности в этой Бхагавадгите, это то, как говорится там о пути человека, как говорится наглядно о пути человека к непреходящему в противоположность преходя­щему. Вот перед нами Арджуна, сначала полный душевных мук - это мы слышим из рассказа воз­ницы, ибо то, что рассказывается, исходит из уст возницы слепого короля Дхритараштри. Вот перед ним стоит в душевных муках Арджуна, он видит себя сражающимся против племени Куру, своих кровных родственников, и говорит себе: «Вот, я должен сражаться против них, сыновей братьев моих праотцов. Здесь среди нас много героев, которые должны направить свое боевое оружие против родственников, и там, на той стороне, также много достойных героев, которые должны направить свое оружие против нас.» При этом он испытывает тяжелые душевные мучения: могу ли я победить в этой битве, смею ли я победить в этой битве, смеют ли мои братья поднять мечи против братьев? Тогда является перед ним Кришна, вели­кий учитель, и говорит ему: «Направь сначала мысленно свой взор на жизнь человека и взгляни на то положение, в котором ты сам сейчас нахо­дишься. В телах тех из племени Куру, которых тебе суждено победить, то есть в преходящих формах, живут душевные существа, которые не­преходящи, которые лишь выражают себя в этих формах; и в тех, кто на твоей стороне, живут вечные души, которые лишь выражают себя в формах внешнего мира. Вы должны будете сразить­ся; ибо так хочет ваш Закон, так хочет закон внешних Дел, так хочет закон внешней эволюции человечества. Вам нужно сразиться, так требует момент, отмечающий переход от одного периода к другому. Но смеешь ли ты печалиться, что формы борются с формами, превращающиеся фор­мы борются против превращающихся форм? Одни из этих форм приведут к смерти другие; но что есть смерть? Что есть жизнь? Превращение форм это и смерть, и жизнь. Души, которые победят, и души, которые теперь пройдут через смерть, равны. И что есть эта победа, и что есть эта смерть в сравнении с тем, к чему приводит тебя мыслитель­ное рассмотрение санкхьи, в сравнении с вечными душами, которые стоят друг против друга, но которые остаются незатронутыми какими бы то ни было сражениями?»

46

Величаво, исходя из самой ситуации, прово­дится перед нами мысль, что Арджуна не должен испытывать душевных мук во внутреннейшем своего существа, но должен служить лишь одному долгу, который призывает его теперь к борьбе, ибо он должен обратить свой взор от преходя­щего, которое вовлечено в сражение, к вечному, которое останется жить, безразлично, станет ли оно победителем или побежденным. И вслед за этим в возвышенной песне, в Бхагавадгите, сразу своеобразно начинает звучать великий мотив, от­носящийся к важному событию эволюции челове­чества, мотив о пребывающем и непребывающем. Не тогда мы на правильном пути, когда пони­маем абстрактные мысли, но тогда, когда позво­ляем воздействовать на себя ощущаемому содержанию вещей. Мы на правильном пути тогда, когда рассматриваем наставления Кришны в том смысле, что он хочет поднять душу Арджуны от ступени, на которой та стоит и по­средством которой она вплетена в сеть преходящего, хочет поднять на высшую сту­пень, на которой душа чувствует себя возвысив­шейся над всем преходящим, даже если это преходящее предстает взору в таком мучительном для непосредственной души виде, как необходи­мость побеждать или быть побежденным, при­нять смерть самому или принести ее другим.

47

Мы усматриваем подтверждение того, что было сказано однажды в отношении восточной философии, в том виде, как она встречается нам, в возвышенной песне, в Бхагавадгите; эта вос­точная философия была в те древние времена до такой степени одновременно и религией, что тот, кто принадлежал к ней, будь он великим мудре­цом, он не имел недостатка в глубочайшем религиозном воодушевлении, будь он простейший человек, живший только своей религией чувств, он не имел недостатка в известной мудрости. Это мы чувствуем, видя, как великий учитель Кришна не только идеями охватывает своего уче­ника, но и непосредственно действует на душу, так что ученик предстает нам взирающим на пре­ходящее и на муки преходящего, и в столь значи­тельной ситуации он возносит свою душу к высям, так что душа возвышается над всем преходящим, над мучениями, над болью и всеми страданиями преходящего.

48