В другой форме предстает нам та же троич­ность, но более конкретным, более живым об­разом, в одном Существе, которое мыслится ходившим по Земле и воплощавшем божествен­ное творческое Слово. Абстрактно приближаются Веды к человечеству. Божественный Логос, о котором говорит нам Евангелие от Иоанна, суть само живое и творящее Слово! И то, что высту­пает нам в философии санкхья как закономерное понимание мировых форм, будучи перенесенным в истории в древнееврейском откровении является тем, что Павел называет законом. И в вере Павла в Воскресшего Христа выступает нам третье. Что у Кришны суть йога, то у Павла, выраженное конкретно, суть вера, которая должна заступить место закона.

53

Утренней звездой того, что позже взошло как солнце, выступает троичность Вед, санкхьи и йоги. Веды всплывают опять в непосредственной Сущности самого Христа, не изливаясь абстрак­тно в дали пространств и времен, а вступая теперь жизненно-конкретно в историческое развитие, как отдельная индивидуальность, как живое Слово. Закон выступает нам в философии санкхья там, где она показывает, как организуется материальная основа, пракрити, вплоть до грубого вещества. Закон открывает становление мира и показывает, как внутри этого мира формируются отдельные люди. Это находит себе выражение в древнееврейских документах Закона, во всем, что связано с именем Моисея. Поскольку Павел указывает, с одной стороны, на этот древнееврейский Закон, он указывает на философию санкхья; поскольку он указывает на веру в Воскресшего, он указывает на солнце, утренняя заря которого явилась в йоге.

54

Так своеобразно вновь возникает то, что первоначально выступает нам как Веда, санкхья и йога. То, что выступило в Ведах, является нам в новом, теперь уже конкретном облике, как живое Слово, из которого все начало быть, и без которого ничто не начало быть, что начало быть, и которое в ходе времен стало плотью. Санкхья предстает как историческое изложение того, как из мира Элоимов произошел мир явлений, мир грубой вещест­венности. Йога претворяется в то, что стало у Павла словами: «Не я, но Христос во мне». Это значит, что человек поднимется к вершинам бо­жественного, если сила Христа пронижет и восхитит его душу.

55

Таким образом, мы видим, что в мировой истории существует единый план, и что Восток - это подготовительная стадия, в абстрактных фор­мах дающая то, что в конкретной форме так удивительно выступает нам в христианстве Павла.

56

Мы увидим, что именно благодаря понима­нию связи великой поэмы Бхагавадгиты с Посла­ниями Павла нам раскроются наиглубочайшие тайны того, что можно назвать господством духов­ного в общем воспитании человеческого рода. И поскольку в новое время необходимо почувство­вать эту новизну - это новое время должно пере­ступить пределы эллинизма и развить в себе понимание того, что лежит глубже первого дохри­стианского тысячелетия, понимание того, что вы­ступает нам в Ведах, санкхье и йоге. И как Рафаэль в искусстве и Фома Аквинский в философии дол­жны были обращаться к эллинизму, так в наше время, как мы увидим, должно возникнуть осоз­нанное равновесие между тем, чего хочет достичь современность, и тем, что лежит позади Древней Греции и уходит вглубь Древнего Востока. Мы можем совершенно приблизить к нашей душе эти глубины восточной древности, если рассмотрим различные духовные течения в том чудесном гар­моническом единстве, в котором они выступают нам навстречу, в величайшем - как сказал Вильгельм Гумбольдт – философском произведении, Бхагавадгите.

57