Власть пламени исполняла средневекового теософа великим глубоко религиозным чувством, и он говорил себе: «Когда я снаружи в макрокосмосе пламя вижу, то вижу я мысли, любовь и жертвенный образ мыслей Богов!».

30

Средневековый розенкрейцер сам предпринимал в своей лаборатории эти процессы. Экспериментировавший отдавался наблюдению образования соли, растворения и сгорания, и при этом был объят глубоко религиозным ощущением, и чувствовал взаимосвязь со всеми силами Макрокосмоса.

31

Такие душевные процессы вызывали в нём, во-первых, божественные мысли, во-вторых, божественную любовь, в-третьих, божественно-жертвенное служение. И затем открывал такой средневековый розенкрейцер, что, когда он воспринимал такой процесс солеобразования, в нём самом такие чистые, просветленные мысли возникали. При процессе растворения чувствовал он себя побужденным к любви, был пронизан божественной любовью. При процессе горения чувствовал он себя воспламененным к жертвенному служению, побужденным к тому, чтобы пожертвовать собой на алтаре мира.

32

Это было то, что переживал экспериментирующий. И когда в качестве ясновидящего при таком эксперименте присутствовали, то воспринимали изменение ауры людей, проводивших эксперимент. Аура, бывшая до эксперимента очень смешанной, вполне возможно, бывшей исполненной страстными желаниями и инстинктивными порывами, которым поддавались упомянутые, становились вследствие эксперимента одноцветными.

33

Сначала, при эксперименте с солеобразованием, медный (красно-медный цвет) – чистые божественные мысли; затем, при растворении, серебряный – божественная любовь; и, наконец, при сгорании, золотой блестящий – божественная жертвенная любовь, божественно-жертвенное служение.

34

И алхимики тогда говорили, что они из ауры производили субъективную медь, субъективное серебро и субъективное золото. Следствием этого было, что тот, кто такое проделал, который такой эксперимент внутренне действительно пережил, становился совершенно пронизанным божественной любовью

35

Таким образом, человек выходил из этого пронизанным чистотой, любовью и жертвенной волей, и через своё жертвенное служение средневековые теософы подготавливали определенное ясновидение. Так, средневековый теософ мог взирать в таком роде, как позади майи духовные существа и вещи возникают и снова преходят. И благодаря этому он видел также, какие силы стремления в нашей душе требуются, а какие нет. Он учился наши собственные силы возникновения и разложения узнавать. Средневековый теософ Генрих Кхунрат называл в мгновения просветления этот процесс законом возникновения и разложения.

36

Из рассмотрения природы средневековому теософу был ясен закон восходящего развития и падения. Науку, которую он таким образом приобретал, он выражал в определенных знаках, имагинативных образах и фигурах. Это был некий род имагинативного познания. Охарактеризованная вчера книга «Тайные фигуры розенкрейцеров» является результатом только что сказанного.

37