Теперь спросим себя: каково же основное направление куль­туры в будущем? Это — течение Христа. Оно движется впе­ред по прямой линии. Какие же побочные течения должны мы отметить? Арабское течение, вливающееся в главный поток и затем как бы спокойно отстаивающееся на протяжении неко­торого времени в культуре Ренессанса. Затем мы имеем об­новленное течение Будды. Кто может видеть эти факты в правильном свете, тот скажет себе: мы должны принять те элементы из течения Будды, которые до сих пор не присут­ствовали внутри нашей западной культуры. И мы видим, как известные элементы течения Будды уже вливаются в западное духовное развитие, — например, идеи реинкарнации и кармы. Да, это так! Но одно мы должны строго записать в наших душах: эти побочные течения никогда не смогут дать нам объяс­нения центрального течения нашего мировоззрения, нашей ду­ховной науки. Спрашивать о Существе Христа буддизм или какое-нибудь дохристианское восточное течение, появившееся в наше время как обновленное мировоззрение, было бы так же умно, как если бы европейские христиане стали спрашивать о Христе арабов, пришедших в Испанию. Люди в Европе знали тогда, что идея Христа не может придти к ним от арабов, которым нечего было сказать об этом. Если они и говорили что-нибудь о Христе, то это были идеи, не соответствующие действительной идее Христа. Различные пророки, выступав­шие как лжемессии, не имея, в сущности, понимания импульса Христа, вышли из сферы арабского влияния, — как, например, Саббатай Цеви. Следовательно, нам должно быть ясно, что побочное течение арабской мудрости должно было действо­вать оплодотворяющим образом через совсем иные элементы, а никоим образом не через разъяснения центральной тайны Христа.

14

И таким же образом мы должны относиться к тому тече­нию, которое должно влиться как побочная волна, как древняя, но обновленная волна, и принести понимание реинкарнации и кармы, но не понимание импульса Христа. Это было бы абсур­дно, как если бы арабы захотели дать европейцам истинную идею Христа. Но арабы принесли европейцам много лжеидей через лжемессий, вплоть до Саббатая Цеви. Такие явления будут возобновляться, но развитие человечества может идти вперед, только если люди научатся предвидеть и понимать их. И мы должны настойчиво учиться понимать их все глубже, яснее и сознательнее. Благодаря этому духовная наука с цент­ральной идеей Христа, основанная европейским розенкрейцер­ством, пробьется несмотря на все внешние сопротивления и войдет в души людей вопреки всем покушениям извне. Каким образом центральная идея Христа должна влиться в души людей и Христос овладеет не только общей эволюцией человечества, но и эволюцией всего мира, это вы можете увидеть и понять из моего «Тайноведения». Там описывается, каков прямой путь идущего вперед развития. И прислушиваться к этому прямо­му развитию духовной науки смогут все, кто поймет недавно упомянутые здесь слова Евангелия от Марка: «Появятся лже-христы и лжепророки... Если кто вам скажет тогда: «Вот здесь Христос, смотрите, вот Он!» — то не верьте им».

15

Но рядом с этим течением возникнет другое, более внешнее, которое будет думать, что оно лучше осведомлено о природе Христа, чем розенкрейцеровская западная духовная наука. И тогда в мир вступят всевозможные идеи и учения, естественно возникшие как побочные течения на почве восточного буд­дизма. Но было бы свидетельством величайшей слабости ев­ропейских душ, если бы эти души не постигли мысли: на не­посредственное исследование идеи Христа течение Меркурия или Будды может пролить так же мало света, как и учение арабов. И надо уяснить себе, что это взято не из каких-либо фантазий и догм, но из объективного изучения хода мирового развития. Можно доказать вам это цифрами и рассмотрением культурных течений, и при желании вы можете убедиться, что вещи таковы, как учит оккультная наука.

16

Но с тем, что наступит дальше, будет связана необходи­мость различать ортодоксальный, древневосточный буддизм, который хочет, так сказать, пересадить в Европу застывший на месте буддизм. И из него понять «идею Христа», и действи­тельно идущий вперед в своем развитии буддизм. То есть бу­дут существовать люди, которые станут говорить о Будде сле­дующим образом: «Взгляните на Будду, жившего приблизи­тельно за пять-шесть веков до нашего летосчисления! Вот его учение!» — Высказывания этих людей можно сравнить с тем, что об этом говорит духовная наука в розенкрейцеровском ключе: «Дело не в Будде, а в вас, — в том, что вы сегодня говорите так, как будто Будда остановился на той точке зре­ния, на которой он стоял за пять-шесть веков до нашей эры! Вы думаете, что Будда не пошел вперед? Если вы говорите так, то вы говорите об учении, которое было правильным в то время. Но мы взираем на того Буду, который шел вперед и способствовал продвижению вперед человеческой культуры с этих духовных высот. Мы видим того Будду, которого мы смогли описать в Евангелии от Луки и который имел влияние на Иисуса из Натановской линии дома Давида, — того Будду, который развивался дальше в царстве духа и смог дать нам столь важные сегодня направляющие истины.»

17

В догматическом христианстве на Западе произошло нечто очень любопытное, и чтобы охарактеризовать это, надо сказать приблизительно следующее: благодаря удивительному сцепле­нию обстоятельств одна напоминающая Будду фигура попала в среду христианских святых. Вы, наверное, вспомните, что я говорил вам как-то об одной легенде, которую в Средние века рассказывали по всей Европе. Это легенда о Варлааме и Иосафате. Она рассказывает нам приблизительно следующее. Жил однажды индийский царь. У него был сын, которого он воспи­тывал так, чтобы он не видел человеческих несчастий, вдали от внешней земной жизни. Он воспитывался в царском дворце, где видел только то, что приводит людей к счастью и радости. Его звали Иосафат; это имя изменялось несколько раз и при­нимало различные формы — Иосафат, Иодасаф, Будасаф. Иоса­фат жил до определенного возраста в царском дворце, не зная ничего о мире. Но однажды он вышел из отцовского дворца и тогда только познакомился с жизнью. Сперва он увидел про­каженного человека, потом слепого и наконец старика. Затем рассказывается о том, что он находит христианского отшель­ника по имени Варлаам; отшельник привел Иосафата к христи­анству, в которое он и перешел. Вы легко можете узнать, что в этом рассказе о рождении у индийского царя сына, живущего вдали от мира, затем приведенного в мир, где он встретил прокаженного, слепого и старика, — даны отзвуки легенды Будде. И с другой стороны, вы также легко узнаете, что этой легенде, жившей в средние века, было придано нечто такое, чего нельзя было отнести к Будде: это переход Иосафата в христианство. Но этого нельзя было сказать о Будде.

18

Эта легенда пробудила известное сознание у христиан, — по крайней мере у отдельных христиан, — и особенно у тех, кто составлял списки святых. Знали, что имя Иосафат, Иода­саф связано с те, что мы называем Бодисаттвой: Иодасаф-Будасаф переходит по прямой линии в Бодисаттву. Следова­тельно, мы видим здесь замечательную, довольно глубокую связь христианской легенды с образом Будды. Мы знаем ведь, что восточная легенда изображает Будду переходящим в Нирвану и передающим венец Бодисаттвы своему преемнику — Майтрейа-Будде, который теперь является Бодисаттвой, а в буду­щем станет Буддой для всего мира. В христианской легенде Будда появляется вновь как Иосафат. И связь буддизма с христианством чудесно характеризуется тем, что было сказа­но: Иосафат — святой, так как сам Будда был настолько свят, что он, в смысле легенды, обратился из сына индийского царя в христианина. Поэтому его можно подставить в ряд святых, хотя, с другой стороны, его и преследовали.

19

Отсюда вы видите, что тогда знали, где надо будет искать позже образ буддизма или Будды. За это время в скрытых мирах буддизм слился с христианством. И Варлаам — этот замечательный персонаж — познакомил Бодисаттву с христи­анством. Следовательно, мы можем вновь воскресить буддизм, рассматривая его в духе этой легенды как развивающееся ми­ровое течение, — воскресить в том измененном образе, в кото­ром он живет теперь. Мы должны представлять Будду так, как он существует теперь для нас, когда мы ясновидчески постига­ем его воздействия. Так же как арабская мудрость не была еврейством и Луна Иеговы не появилась вновь в старой фор­ме в арабском учении, так и буддизм, способный стать плодо­творным для западной культуры, появится не в прежнем обли­ке, но в измененном, так как позднейшее не является просто повторением — пересказом прежде бывшего.

20