Я не хочу здесь высказывать общие мысли, но буду больше придерживаться наблюдения. Допустим, что кто-то принял со всею интенсивностью некую идею и воспламенился ею; эта идея принимает в его душе определенный образ, и он проника­ется желанием осуществить ее так или иначе. Итак, предполо­жим, что идея возникла в его голове, ее импульсом оказалось затронуто и сердце, тогда современный человек не может больше ждать и принимается за осуществление идеи.

6

Предположим, что идея незначительна и касается только каких-либо сообщений о научных или художественных фак­тах. Вынесет ли оккультист, знающий законы развития, такую едва возникшую идею тотчас в мир? Оккультист знает, что первое появление этой идеи есть только начало ее жизни в человеческом астральном теле. Внешне это можно наблюдать по тому энтузиазму, какой она вызывает в нашей душе. И она есть сила в нашем астральном теле. Но, как правило, если человек не даст идее на этой стадии спокойно жить в своей душе, а понесет ее сейчас же навстречу людям или миру, это принесет ему несчастье. Идея должна сначала пройти совер­шенно особый путь. Она должна глубоко охватить астраль­ное тело, а затем, как отпечаток в сургуче, запечатлеться в эфирном теле. Если эта идея незначительная, то этот процесс может протекать, например, в течение семи дней. Но такой промежуток времени необходим. Если же человек бурно вы­ступает со своей идеей, то всегда есть тенденция не заметить нечто важное — а именно, то, что через семь дней наступает совершенно определенное переживание очень тонкого свой­ства. При внимании к таким вещам можно заметить и это переживание. Если же бурно выступать со своей идеей и говорить себе: «Выходи с ней в мир» — то последствием этого будет то, что душа вовсе не станет принимать в расчет того, что происходит на седьмой день. При незначительной идее на седьмой день всегда возникает ощущение, что не зна­ешь, как поступить, — идея как бы исчезла из души; человек становится внутренне беспокойным, даже мучается, проникну­тый всевозможными сомнениями, потому что он полюбил эту идею, хотя она и мучает его. Энтузиазм превратился в интим­ное чувство любви. Теперь эта идея находится в эфирном теле.

7

И вот, чтобы созревать дальше, она должна охватить вне­шнюю астральную субстанцию, которая всегда окружает нас. Она должна перейти из нашего астрального тела в эфирное, а оттуда — во внешнюю астральность. И на этот путь ей опять-таки нужно семь дней. Если человек подготовлен так, что он не скажет себе: «Идея начинает нас мучить — прогоним ее!», а наоборот, если он следит за ходом жизни, то он заметит по прошествии этого времени, что наступило нечто такое, что можно выразить приблизительно так: пришло внешнее понимание и сочувствие для твоей идеи, когда можно сказать себе: «Хоро­шо, что ты подождал четырнадцать дней, так как теперь ты уже не один со своей идеей; макрокосм как бы инспирирует тебя, и в твою идею проникает нечто из внешнего мира». И затем ощущаешь себя связанным со всем духовным миром, который, если ты несешь ему что-либо навстречу, — в свою очередь несет нечто и навстречу тебе. Это чувство, приносящее бла­женство, появляется через промежуток времени в две недели (два раза по семь дней).

8

Но затем эта идея должна пройти обратный путь, — а имен­но, путь из внешней астральности в эфирное тело. После этого мы ощущаем ее уже достаточно самостоятельной, и возникает большое искушение передать ее миру. Но мы вновь должны приложить все силы, чтобы удержаться от этого, так как те­перь существует опасность, что идея, покоящаяся еще в эфир­ном теле, выступит в мир холодной как лед. Если же мы по­дождем еще семь дней, то эта «холодная» идея поднимется в астральное тело, будет пронизана его теплом и получит лич­ный характер; мы сможем тогда передать миру как свою соб­ственность то, что было рождено и освящено богами. Через эти последние три стадии должен пройти каждый импульс, ко­торый мы чувствуем в своей душе, чтобы созреть в нас. Все это относится к незначительным идеям.

9

Для идеи же более значительной нужны более длительные сроки, но всегда тоже протекающие в ритме семи. Уже не недели, но месяцы, а затем годы образуют этот ритм, так что мы имеем промежутки в семь недель, а затем в семь лет.

10

Из этого мы видим, что дело не только в существовании импульса в душе, как это думает современный человек, но в том, что нужно обладать способностью терпеливо вынашивать этот импульс, дать ему креститься от Мирового духа и тогда только изживать его в зрелом состоянии. Можно было бы указать еще на другие такие же законы, так как то, что называ­ют развитием души, подчинено ряду подобных закономернос­тей. Так, например, если в один прекрасный день мы почувству­ем себя совсем особенным образом (это бывает в разные дни человеческой жизни, — Мировой дух покровительствует тебе сегодня, в тебе встают идеи!), — тогда правильно будет реаги­ровать на это не бурно, но осознать, что через 19 дней в душе обнаружится некий процесс оплодотворения. Короче говоря, в развитии человеческой души много таких закономерностей. Но теперь человек имеет — и слава Богу! — сильное инстин­ктивное чувство, не позволяющее преувеличивать эти вещи, но и не оставлять их без внимания. Он так и делает, — особенно те люди, которые призваны образовать в себе нечто высшее и дать ему созреть. Они обращают на это внимание, даже не зная этих законов. И легко показать, как художественные натуры обнаруживают в своем творчестве известную ритмичность и периодичность в днях, неделях, годах и т. д. Легче всего это можно показать на самых известных художниках, — например, Гете. В его душе нечто пробуждается, созревает только после 7 лет, повторенных 4 раза, и выступает тогда в совершенно другом образе, чем возникло вначале.

11