Итак, мистической жизнью является вступление через вы­шеупомянутые врата мимо Малого стража порога в настоя­щую человеческую сущность. И то, что для великого Будды символически обозначается как сидение под деревом Бодхи, есть не что иное, как погружение в собственную внутреннюю сущность через врата, которые обычно закрывают ее от нас. То, что Будда должен был переживать, чтобы спуститься в эту внутреннюю сущность, — это заключено внутри буддизма. Это не только легенды, но воплощение глубоких, внутренне пере­житых истин и душевных реальностей.

7

То, что Будда пережил при погружении в свою собствен­ную сущность, это описано в буддизме как так называемое искушение Будды. Будда описывает это как историю искуше­ния, когда существа, наиболее любимые им, приближались к нему в тот момент, когда он хотел мистическим путем погру­зиться в свою внутреннюю сущность. Он описывает, как они приближались к нему и предлагали сделать то или иное, — например, предпринять ложные упражнения, чтобы неправиль­ным путем вступить в свою внутреннюю сущность. Нам гово­рится даже об образе матери Будды, — он видит ее духовным взором, — и она предлагает ему вступить на путь ложного аскетизма. Это, конечно, не настоящая мать Будды. Но именно в этом и состоит искушение, что перед его еще только развива­ющимся духовным зрением выступает не его настоящая мать, но маска, Майя, иллюзия.

8

Но он устоял перед этим. Затем перед ним выступают де­монические образы, которые он описывает как жадность по отношению к чувству голода и жажды или же как страсти — как пробуждение гордости, высокомерия, честолюбия и скупо­сти. И все они подступают к нему, но как? Они выступают постольку, поскольку они еще существуют в оболочках его собственной природы, в его астральной сущности, и поскольку он победил их в свои сильные минуты, во время сидения под деревом Бодхи. Чудесным образом изображается нам в этом искушении Будды, как выявляются все силы и власти нашего астрального тела, которые существуют только потому, что мы становились все хуже и хуже из-за нисходящего развития че­ловечества в течение друг за другом идущих инкарнаций. Не­смотря на то, что он поднялся уже так высоко, он может еще их видеть и должен в своем восхождении победить то после­днее для его астрального тела искушение, которое еще суще­ствует и является в виде искушающих демонов.

9

Что же найдет человеческая личность, когда она спустится через область астрального тела, — через область искушения, в физическое и эфирное тела, т. е. если она теперь действитель­но узнает оба эти члена человеческого существа?

10

Если мы хотим узнать это, мы должны обратить внимание на то, что может пережить человек в этом погружении в собствен­ную сущность. Мы должны обратить внимание на то, что чело­век в течение своих воплощений во время развития Земли мог очень сильно испортить свое астральное тело, но в гораздо мень­шей степени мог он это сделать в отношении эфирного и физи­ческого тел. Астральное тело мы портим тем, что можно назвать разного рода «эгоизмом» человеческой природы: завистью, не­навистью, себялюбием в самом общем смысле, высокомерием, гордостью и т. д. Люди портят всем этим астральное тело, пор­тят его также всеми низменными побуждениями. Эфирное тело портят, собственно говоря, благодаря лжи и бессознательно бла­годаря заблуждениям, — другими возможностями для этого современный нормальный человек не обладает. Но и тогда мо­жет быть испорчена только часть эфирного тела. Другая честь эфирного тела настолько крепка, что человек, — даже если он и будет очень стараться испортить его, — не сможет этого сде­лать, так как эфирное тело окажет ему противодействие. Чело­век не может своими личными силами так глубоко проникнуть в собственную природу, чтобы испортить свое эфирное или фи­зическое тело; только в последующих инкарнациях смогут дей­ствовать на физическое и эфирное тело те ошибки, которые человек пропускает в себе. Они проявляются тогда как болез­ни, как повреждения и предрасположения к заболеваниям и в физическом теле. Но человек не может действовать на свое физическое тело непосредственно из своей индивидуальности. Если он порежет себе палец, то это не будет воздействием из души на физическое тело, как и в случае заражения физическо­го тела. В течение своих инкарнаций человек стал способным воздействовать лишь на свое астральное тело и на часть эфир­ного; но на физическое тело он может действовать только кос­венным, а не прямым путем.

11

Поэтому мы можем сказать: когда мы спускаемся в ту об­ласть эфирного тела, на которую мы имеем непосредственное воздействие, то в ней скажется все то, что человек приобрел в ходе своих друг за другом следовавших инкарнаций; в тот момент, когда человек погружается в свою собственную сущ­ность, он погружается также и в предыдущие, лежащие в ее глубине инкарнации. Человек находит, следовательно, путь к прежним воплощениям путем погружения в собственную сущ­ность. И если это погружение настолько интенсивно, мощно и всеобъемлюще, как это было у великого Будды, то это проник­новение в инкарнации идет все дальше и дальше.

12

Но человек первоначально ведь является духовной сущно­стью, а все его оболочки образовались позже вокруг его ду­ховной сущности; они — как бы окружающие ее члены. Чело­век произошел от духа, а все внешнее в нем — это уплотнение этого духа. И поэтому человек при погружении в свою соб­ственную сущность приходит к Духу мира. Это погружение в себя, это прорывание оболочек физического тела есть путь в духовную структуру мира, и совершается он ради познания того, как в течение инкарнаций вновь и вновь строилось это физическое тело. И когда человек проникает достаточно да­леко, вплоть до времен, когда он был в своем примитивном ясновидении членом духовного мира, то тогда он действитель­но глядит в это духовный мир.

13

В предании о Будде (и это опять — не просто легенда) вы имеете те ступени, которых достиг Будда при погружении в собственную сущность, о чем он и сам говорит нам: «Когда я достиг просветления, — то есть когда он почувствовал себя членом духовного мира, — я поднялся уже настолько высоко, что увидел духовный мир как лежащее передо мной облако; но я не мог еще ничего в нем различать, так как я чувствовал себя еще несовершенным. Затем я продвинулся еще на шаг дальше. И тогда я увидел духовный мир не только как облако перед собой, но я уже мог различать в нем некоторые отдель­ные образы, однако я все еще не мог видеть того, чем они были, так как я был еще несовершенен. Я поднялся еще на шаг выше — и мог уже найти не только различающиеся меж­ду собой сущности, но уже знал, какие это были сущности». И так продолжалось дальше, пока он не увидел свой прообраз, которой проходил из инкарнации в инкарнацию, и не рассмотрел этот прообраз в его правильных отношениях к духовному миру.

14

Это и есть один путь, мистический путь, — прохождение через собственную сущность до того момента, когда прорыва­ется граница в духовный мир. Таким путем одна часть водите­лей человечества достигает того, чем должны обладать такие индивидуальности, чтобы сообщать импульсы для дальнейшего развития человечества.

15