И совсем иным путем достигают возможности стать води­телями человечества такие индивидуальности, как, например, Заратустра. Если вы еще раз оглянетесь на то, что я говорил вам о Будде, то вам станет ясно, что в своих предыдущих инкарнациях, в которых он дошел до степени Бодисатвы, он должен был подниматься со ступени на ступень. Через про­светление — пребывание под деревом Бодхи, — которое следует изображать так, как я описал это выше, индивидуаль­ность, благодаря своим достоинствам поднявшаяся так высо­ко, доходит до созерцания духовных миров. Если бы челове­чество имело только таких водителей, то было бы невозмож­но вести человечество вперед так, как оно теперь идет. Име­лись еще и другие водители. Одним из водителей совсем другого рода и был Заратустра. (Я говорю сейчас не об индивидуальности Заратустры, но о личности первого Зара­тустры, возвестившего об Аура-Маздао.) Если мы будем изу­чать такую личность на том месте в мире, где она встретилась нам, то сперва в ней не будет той индивидуальности, которая поднялась чрезвычайно высоко благодаря собственным зас­лугам; но такая личность выбирается затем, чтобы стать носи­телем, оболочкой для духовной сущности, для духовной инди­видуальности, которая не может сама физически воплотиться в мире, но может лишь светить в человеческой оболочке и действовать внутри нее.

16

Я обратил на это внимание в моей розенкрейцеровской ми­стерии «Врата посвящения» и показал, как человеческая сущ­ность в определенное время, — если это нужно для развития мира, — пронизывается духом некоей высшей сущности. Здесь подразумевается не просто поэтический образ, но поэтическое изображение оккультной действительности.

17

Следовательно, личность первого Заратустры не была та­кой, чтобы подняться самостоятельно так высоко, как Будда; но она была избрана для того, чтобы более высокая индивиду­альность как бы заняла в ней место, одухотворила ее. Таких личностей можно было найти во всех культурах и во все вре­мена, т. е. во всех дохристианских культурах, которые развива­лись в Европе, в северо-западной Азии, но не в тех культурах дохристианских времен, которые распространялись по Африке, Аравии, а также через переднеазиатские страны в Азию. В то время как в этих последних странах господствовал тот вид посвящения, который я только что описывал в его наивысшем выявлении в великом Будде, — у северных народов господ­ствовал преимущественно другой вид посвящения, — особо описываемый мной в Заратустре. И в наших странах три или четыре тысячелетия тому назад существовала еще возмож­ность такого посвящения, которое я сейчас хочу описать.

18

Личность Заратустры была избрана следующим образом для того, чтобы стать носителем высокой сущности, которая не могла сама воплощаться. Духовными мирами было предназначено: в этого ребенка должна спуститься божественно-духовная сущ­ность, которая сможет действовать в этом человеке и пользо­ваться его мозгом, его членами и волей, когда ребенок подрас­тет. Но с этим человеком должно совершиться нечто совсем другое, чем то, что обычно совершается в человеческом инди­видуальном развитии. И действительно, совершаются события, которые будут сейчас описаны, — но происходят они не на физически-чувственном плане, а, скорее, во всем существе это­го подрастающего человека на протяжении всей его жизни, — причем, конечно, человек, наблюдающий за таким ребенком с помощью одних грубых чувств, не заметил бы этого.

19

Однако кто умеет наблюдать, тот видит, что между душев­ными силами такого ребенка и внешним миром происходят конфликты, что этот ребенок обладает такой волей и импуль­сивностью, которые находятся как бы в противоречии с тем, что совершается вокруг него. Но в этом и состоит судьба божественных, одухотворенных личностей, что они растут как чужие среди своего окружения, не имеющего чувств и разуме­ния для их понимания. Обычно только немногие, а может быть, только одна личность, имеют предчувствие того, что собствен­но растет в таком человеке. У него легко назревают конфлик­ты с окружающим миром, и уже в раннем детстве, а не только в более поздние годы, наступает то, что я описал вам как исто­рию искушения Будды, которая совершается, когда человек погружается в собственную сущность.

20

У нормального человека его индивидуальность рождается в природных оболочках, которые даются ему от родителей и народа. Правда, индивидуальности не всегда и не вполне со­гласуются с их внешними оболочками, и поэтому люди быва­ют отчасти не удовлетворены теми условиями, в которые их поставила судьба^*. Но такой суровый, такой мощный конф­ликт, который происходил у Заратустры, невозможен, если ин­дивидуальность человека развивается в соответствии с зако­нами обыкновенной человеческой жизни. Если рассмотреть такого ребенка, каким был Заратустра, ясновидчески, то выяс­нится, что он имеет в себе ощущения, способности, мысли и волевые силы, совершенно отличающиеся от того, что развива­ется кругом в человечестве как ощущения, волевые импульсы, представления и т. п. И прежде всего выясняется (и это бы­вает всегда, — только на это не обращают внимания, потому что в настоящее время не умеют наблюдать психические, фи­зические и духовные факты), что окружение ничего не знает об истиной природе такого ребенка, но оно инстинктивно ощу­щает ненависть к такому человеку, так как ему не нравится то, что растет в нем.

^* Ангелиус Силезиус говорит, что человек, достигший известной духовной высоты, чувствует себя хорошо в любых жизненных условиях. (Такое достижение происходит в зрелом возрасте, а иной раз даже только к старости.)  —  Прим. пер.

21

Это и есть тот острый конфликт, который воспринимается сновидческим взором: ребенок, который родился, чтобы стать спасителем человечества, вызывает вокруг себя бурю ненавис­ти. Это неизбежно. Ибо столь редким противоречивым путем в человечество притекают великие импульсы. Такие вещи рас­сказываются нам о Заратустре и подобных ему личностях.

22

Говорят, что новорожденный Заратустра мог совершать то, что наступает у людей только через несколько недель после рождения: он мог воспринимать гармонию мира с его «улыб­кой Заратустры». Эта улыбка новорожденного Заратустры в первую очередь показывает нам его полное отличие от всех остальных людей.

23

А вот и второе сообщение. В области, где родился Заратус­тра, появляется его враг — некий царь вроде Ирода; его звали Дуранзарун, и он пытался собственноручно, после того как ему сообщили халдейские маги о рождении Заратустры, убить ре­бенка. Легенда рассказывает: в тот момент, когда он хотел убить ребенка и поднял меч, у него отнялась рука и он не смог выполнить задуманное. Все это только образы, которые могло увидеть духовное сознание, — образы духовной реальности.

24