Далее рассказывается, как этот враг ребенка Заратустры, не смогший сам убить его, велел своему слуге отнести его в пусты­ню к диким зверям, чтобы они его уничтожили. Но когда затем его отыскали, оказалось, что ни один зверь его не тронул, и его нашли спокойно спящим. Когда и это не удалось, враг ребенка велел посадить его на пути стада коров и быков, чтобы они его растоптали. Но первое же животное — так рассказывают ле­генды — обхватило ребенка ногами и отнесло его в сторону; все стадо прошло мимо, и с ним ничего не случилось. То же самое повторилось с табуном коней. И вот последняя попытка врага: ребенка Заратустру положили среди диких зверей, у ко­торых были отняты их детеныши. Но и тут оказалось, что и эти звери ничего не сделали ребенку и что даже, как говорит леген­да, «небесная корова» продолжала затем кормить его.

25

Присутствие божественной сущности, духовной индивиду­альности, которая спускается в такую душу, вызывает дей­ствие особых сил, приводящих такого ребенка к дисгармонии с его окружением, необходимой для того, чтобы дать развитию человечества импульсы, ведущие его вверх. Ибо там, где дей­ствительно идут к совершенству, всегда нужны дисгармонии. Затем нужно указать на то, что эти силы необходимы для тако­го существа, для такого ребенка, чтобы вести его вверх к со­единению с духовным миром, в который он должен войти. Но благодаря чему сам ребенок переживает все эти конфликты?

26

Представьте себе, что в тот момент, когда человек просыпа­ется, происходит вхождение души в ее собственную сущность.

27

Если душа может пережить в себе физическое и эфирное тело, то она проходит развитие, которое я описал вам на примере Будды. Представьте себе теперь момент засыпания. Ныне он таков, что человек, засыпая, теряет сознание, оно прекращается — и вокруг человека в качестве картины мира простирается иллюзия «ничто». Представьте себе теперь, что человек при засыпании сохранял бы сознание. Тогда он был бы окружен духовным миром, в котором оказываются во время сна. Но тут опять существуют известные препятствия: вечером, когда мы засыпаем, пред вратами, которые мы должны пройти, стоит страж порога. Это — Великий Страж порога, который не про­пускает нас в духовный мир, пока мы еще не зрелы, - не пропускает по той причине, что мы подвергнемся опасности, если захотим вступить с «я» в духовный мир, в который мы входим при засыпании, не укрепив наше «я», не сделав его достаточно сильным и крепким.

28

Эта опасность заключается в том, что мы, вместо того чтобы видеть в духовном мире объективно существующее в нем, виде­ли бы только то, что мы сами внесли в него в качестве наших фантазий, наших мыслей, ощущений и чувств. И мы вносим туда как раз самое скверное в нас, не соответствующее истине. По­этому такое незрелое вступление в духовный мир будет озна­чать, что человек увидит в нем не действительность, а фантасти­ческие образы, обозначаемые технически в духовной науке как то, что не есть человеческое видение. Если бы человек увидел нечто объективное в духовном мире, то он поднялся бы ступе­нью выше и увидел бы нечто связанное с человеком. Призна­ком фантастического видения бывает всегда то, что человек, поднимаясь в духовный мир, видит образы животных и эти образы обозначают его собственные фантазии, возникающие из-за того, что он слишком мало укрепил себя. То, что не осознано ночью, должно принять в себя силу, чтобы внешний духовный мир стал объективным; иначе он станет субъективным, и мы внесем наши собственные фантазии в духовный мир. Вообще мы их и так вносим, но Страж порога оберегает нас от их лицезрения. Восхождение в духовный мир является чисто внут­ренним событием, и этими образами животных, со всех сторон нападающих на нас, мы вводимся в заблуждение. Мы должны все больше окружать себя духовной силой, и тогда сможем всту­пить в духовный мир объективно.

29

Если такое дитя, как ребенок Заратустра, исполнено высшей сущностью, тельце его, конечно, незрело и должно сперва со­зреть. И то, что является человеческой организацией, органи­зацией разума и чувств, — как бы приподнимается над окружа­ющим. Такой ребенок пребывает в мире, который действитель­но может быть назван «пребыванием среди диких зверей». Мы часто говорили, что при подобных описаниях историчес­кое и образное являются только двумя различными сторона­ми одного и того же факта. И тогда события совершаются так, что духовные силы обнаруживаются внешне как нечто враждебное, например, в случае с ребенком Заратустрой — в лице царя Дуранзаруна. Но все в целом в своем прообразе находится в духовном мире, так что внешние действия соот­ветствуют тому, что происходит внутри духовного мира. Че­ловеку с современным образом мышления не легко понять такую мысль, когда говорят, что события Заратустры имеют значение в духовном мире; человек думает тогда: «Значит, они не действительны». Но если доказывают, что это историчес­кие события, тогда современный человек склонен рассматри­вать каждую личность только как себя самого. В этом же состоит стремление и теперешних либеральных теологов: упо­добить, например, образ Иисуса из Назарета своему собствен­ному идеалу, или же то, что немного возвышается над ним. И материалистическому душевному покою человека теперь очень мешает, если он должен себе представить великие индивиду­альности. В мире не должно существовать ничего такого, что может сильно возвыситься над идеалом современного профес­сора или теолога. Но при великих событиях мы имеем дело с тем, что является одновременно историческим и символичес­ки-духовным, которые не исключают друг друга. И кто не понимает, что внешнее обозначает еще и нечто другое, тот во­обще не придет к пониманию истинного и существенного.

30

Итак, душа ребенка Заратустры была в раннем детстве под­вержена большим опасностям; но в то же время рядом с ней находились помогающие ей (так утверждает легенда) небес­ные коровы, которые укрепляли ее.

31